После третьего акта актёры вышли на поклон. Овация была такой, что, казалось, ветхие стены не выдержат. Свист, топот, крики «браво» — простые рабочие аплодировали так, словно видели не провинциальную труппу, а звёзд Императорского театра.
Градский вышел на сцену, и я не узнал его. Где тот нервный неврастеник с трясущимися руками, которого я нанимал месяц назад? Передо мной стоял человек, упоённый триумфом, с горящими глазами и прямой спиной.
— Благодарю вас, дорогие зрители! — голос режиссёра дрожал от волнения. — Я… мы… давно не видели такого приёма.
Кто-то из задних рядов крикнул:
— Когда следующий спектакль?
Градский расплылся в улыбке:
— Через две недели! И обещаю — будет ещё лучше! Я уже отправил письма коллегам в Тверь и Ростов. Скоро наша труппа удвоится, и мы покажем вам такие постановки, что столицы обзавидуются!
Я поймал его взгляд и кивнул. Театр работал. Люди получили то, что им было нужно — возможность на два часа забыть о камнях, растворе и постоянной угрозе Бездушных. А Градский получил то, о чём мечтает любой артист — искреннюю любовь публики.
Выходя из театра, я услышал, как два каменщика спорят о пьесе:
— Говорю тебе, она его любит! Просто притворяется!
— Да какая любовь, когда он её голодом морит?
— Так это ж для её же блага! Чтоб нрав укротился!
Я усмехнулся. Если простые рабочие спорят о мотивациях шекспировских героев — значит, культурная революция в Угрюме началась.
Глава 19
Магофон завибрировал в кармане, когда я проверял последние отчёты о тренировках дружины. На экране высветилось фамилия — Воротынцев. Глава Перуна вряд ли стал бы звонить по пустякам.
— Потап Викторович, добрый день, — ответил я, откладывая документы.
— Здравствуйте, Прохор Игнатьевич, — голос сотника звучал серьёзнее обычного. — У меня для вас предупреждение. Вчера ко мне обращался представитель князя Сабурова с предложением о найме.
Я выпрямился в кресле. Воротынцев никогда не распространялся о клиентах, но сейчас явно делал исключение.
— Пятьдесят тысяч рублей предлагал, — продолжил глава ратной компании. — За «усмирение мятежного воеводы и восстановление законной власти в Угрюме». Я отказался. Не только из-за нашего сотрудничества, но и из уважения к вам лично. Однако должен предупредить — другие наёмники могут оказаться менее щепетильными.
Значит, Сабуров переходит к активным действиям. Пятьдесят тысяч — серьёзная сумма для найма профессионалов. Я прикинул в уме возможные варианты атаки и понял, что времени на подготовку остаётся все меньше и меньше.
— Благодарю за предупреждение, Потап Викторович, — искренне ответил я. — И за вашу принципиальность. Кстати, Федот прекрасно показал себя после вашего обучения. Превратился в настоящего командира.