Но самым интересным оказался визит дородного мужчины с окладистой бородой и хитрыми глазами.
— Станислав Жмых, купец из Княжества Белой Руси, — представился он с заметным акцентом. — Наслышан о ваших Реликтах. Готов закупать оптом по хорошим ценам. Имею налаженные пути в Речь Посполитую.
Это открывало новые торговые возможности, выход на западные рынки.
Вечером, сидя в кабинете и разбирая отчёты, я размышлял о произошедшем. Диверсия Сабурова провалилась, превратившись в политическую победу Угрюма. Ярмарка укрепила экономику и привлекла новых союзников. Три деревни под протекторатом — это почти тысяча новых подданных.
Но главное — у меня появилась передышка. Строительство академии шло по плану, Федот начал тренировать штурмовой взвод, артиллерия должна прибыть со дня на день. Сабуров пока не решится на открытую атаку после такого провала.
Самое время заняться тем, что откладывал слишком долго. Испытание на ранг Магистра — «Разрушение внутренних оков». Энергия внутри меня пульсировала, словно второе сердце, требуя выхода. Я знал истории о магах, которые сходили с ума во время этого испытания, застревали в собственном сознании или выгорали изнутри. Но больше ждать нельзя. Война на пороге, а мне нужна вся доступная сила.
Завтра я либо стану Магистром… либо Угрюму придётся искать нового правителя.
Глава 17
Я созвал своё окружение в большой зал воеводской резиденции. Первым, как всегда, явился Григорий Мартынович — пунктуальность бывшего начальника Сыскного приказа проявлялась во всём.
— Прохор Игнатьевич, — кивнул он, усаживаясь напротив меня за длинный дубовый стол.
Я воспользовался моментом, чтобы задать вопрос, интересовавший меня с позавчерашнего дня.
— Григорий Мартынович, хотел спросить — почему вы не пытались отстоять жизнь того отравителя? Обычно вы настаиваете на полном расследовании перед вынесением приговора. А тут даже не возразили.
Крылов посмотрел на меня своими проницательными серыми глазами, усы его едва заметно дёрнулись. На его лице промелькнула горькая усмешка.
— Знаете, Прохор Игнатьевич, ещё полгода назад я бы спорил с вами до хрипоты, — начал он, сплетая пальцы в замок. — Требовал бы соблюдения всех процедур, допросов, свидетельских показаний. В Туле я бы арестовал любого, кто посмел бы казнить подозреваемого без суда.
— И что изменилось? — спросил я, хотя догадывался об ответе.
— Пограничье изменило. Угрюм изменил. Вы изменили, если честно, — Крылов откинулся на спинку стула. — Я приехал сюда с набором жёстких правил, видел мир только в чёрно-белых тонах. Закон есть закон, точка. Но здесь, где смерть может прийти с любой стороны — от Бездушных, бандитов, вражеских агентов — я понял одну вещь. Иногда соблюдение буквы закона означает смерть тех, кого этот закон должен защищать.