Толпа взорвалась одобрительными криками. Торговцы из других княжеств переглядывались — такой решительности от провинциального воеводы они не ожидали.

Крылов подошёл ко мне:

— Прохор Игнатьевич, проверили остальные бочки. Отравлены ещё две. Яда хватило бы на десятки смертей.

— Уничтожить заражённый товар. Трофиму выплатить полную стоимость из казны. И усилить охрану складов.

Ярмарка продолжилась с ещё большим энтузиазмом. Торговцы, увидев, как я защищаю их безопасность, стали активнее. Местные жители гордились, что их правитель не побоялся публично обвинить могущественного князя.

Вечером того же дня Зарецкий пришёл с докладом о проверке отравленного мёда.

— Воевода, обнаружил интересную деталь. Концентрация яда в мёде уже начала снижаться. Сахара — глюкоза и фруктоза — вступают в реакцию с цианидом, превращая его в циангидрины. Они практически безвредны.

Я нахмурился, осмысливая информацию.

— То есть через несколько дней мёд стал бы безопасным?

— Именно так. Дня через три-четыре от яда не осталось бы и следа. Только химический анализ мог бы обнаружить продукты распада.

Хитрый план. Первые покупатели отравились бы — паника, смерти, хаос. Но когда начали бы искать источник, проверять остатки мёда у торговцев — он уже был бы чист. Никаких доказательств. Трофима, а значит и Угрюм, могли бы обвинить в чём угодно — от некачественного товара до умышленного убийства, но доказать отравление было бы невозможно. Концы в воду. А Тайный приказ остался бы в тени.

Только наша оперативность и Скальд с его чутьём помешали этому плану. Ещё день промедления — и мы бы не смогли доказать диверсию.

К вечеру третьего дня, когда ярмарка завершилась, ко мне пришёл Захар с отчётом.

— Барин, вы не поверите! Оборот — больше трёх тысяч рублей! В четыре раза больше, чем на последней ярмарке двадцать лет назад!

— А пошлины?

— Триста рублей чистыми в казну. Плюс местные торговцы заработали вчетверо больше обычного. Все довольны, барин, ей-богу! Чуть не пляшут от радости!

На следующее утро начались неожиданные последствия успеха ярмарки.

Первыми пришли старосты ещё трёх деревень — Заречного, Крутояка и Спасского. Все просили принять их под протекторат Угрюма.

— Видели, как вы с диверсантом разобрались, — говорил седобородый староста Заречного. — Владимир нас не бережёт, только подати дерёт. А вы — настоящий защитник.

Затем явилась делегация местных торговцев с петицией — просили проводить ярмарку два раза в год, весной и осенью.

— За три дня больше заработали, чем за месяц торговли по деревням, — объяснял лавочник. — Да и безопасность вы гарантируете.