Ярослава внимательно наблюдала за его лицом. Враг не смог бы солгать. Он действительно не знал, откуда взялось оружие. Более того, сам был потрясён этим открытием.

Она мысленно зафиксировала факт. Вероятно ментальная магия. Кто-то стёр из памяти Шереметьева всю информацию о себе, оставив только результат — армию боевых дронов. Может ли быть такое, что и желание напасть на Прохора тоже было внушённым?..

Копилка странных фактов пополнилась ещё одним, и это был, пожалуй, самый тревожный. Кто-то с доступом к высокотехнологичному оружию и к ментальной магии такой силы, что мог полностью стереть память у князя, скрывался в тени, двигая государями по шахматной доске, точно пешками.

Княжна стояла в трёх шагах от противника, с поднятой рукой, и методично увеличивала нагрузку. Не торопилась. Десять лет ожидания — можно потратить ещё несколько секунд.

Узурпатор распластался на полу, прижатый невидимой силой. Голова повернулась набок, щека вдавилась в холодный мрамор, глаза выкатились из орбит от напряжения. Он хрипел, пытаясь вдохнуть, но воздух отказывался поступать в сдавленные лёгкие.

Первое ребро хрустнуло с отчётливым звуком, как сухая ветка под сапогом. Шереметьев дёрнулся, из горла вырвался сдавленный вой. Второе ребро. Третье. Грудная клетка проминалась внутрь, острые обломки костей впивались в мягкую плоть, прокалывая лёгкие. Кровь хлынула изо рта, растекаясь тёмной лужей по белому камню.

— Подожди… — просипел он, и в его голосе не осталось ничего от прежнего высокомерия. — Подожди! Мы можем… договориться! Я дам тебе… всё! Земли, золото, титул!

Ярослава склонилась над ним, глядя в его залитые кровью глаза.

— Молишь о пощаде? — спросила она тихо. — Отец не молил. Он смеялся тебе в лицо, когда умирал. И пощады не получил.

Она выпрямилась и стояла над ним, глядя, как невидимая сила медленно плющит тело заклятого врага.

Позвоночник затрещал, выгибаясь под кожей под неестественным углом. Шереметьев ещё пытался что-то сказать, но из горла вырывался только булькающий хрип. А через миг он потерял возможность кричать — только булькал и хрипел, дёргаясь в конвульсиях раздавливаемого насекомого.

Ярослава смотрела до самого конца. Столько лет она ждала этого момента, и теперь не отвела бы глаз ни за что на свете.

Когда тело перестало дёргаться, Княжна опустила руку. Постояла над трупом, глядя на то, что осталось от убийцы её семьи. Затем подошла к трону — тому самому, на котором когда-то сидел её отец. Провела пальцами по резному подлокотнику, смахивая пыль.

— Я вернулась, папа, — произнесла она тихо, одними губами. — Как и обещала.