— Это не присоединение Ярославля к Владимиру, — подчеркнул я. — Это союз равных.

Ярослава поднялась с трона и встала рядом со мной.

— Подтверждаю сказанное, — произнесла она, и в её голосе звучала спокойная твёрдость. — Князь Платонов помог мне вернуть то, что принадлежит моему роду по праву. Без его армии и поддержки я бы провела остаток жизни, мечтая о мести, которая никогда не свершилась бы. Эту помощь я не забуду.

Она обвела взглядом зал.

— Однако я вхожу в этот союз не как беглянка, нашедшая покровителя. Я вхожу в него как княгиня Ярославская — к князю Владимирскому и Угрюмскому. Равная к равному. Запомните это.

Я едва заметно усмехнулся.

— Свадьба состоится через три недели во Владимире, — объявил я. — Приглашения будут разосланы всем желанным гостям.

Политический жест и вызов одновременно — для тех, кто видел во мне противника. Пусть приезжают, смотрят на объединённую мощь двух княжеств и делают выводы.

Реакции присутствующих разделились. Северные Волки не скрывали одобрения — бойцы улыбались и обменивались довольными взглядами. Эти люди долго шли за Ярославой, делили с ней тяготы наёмничьей жизни, верили в неё, когда весь мир считал её мечту о возвращении безумием. Теперь они стояли в тронном зале и видели, как их командир становится княгиней и обретает могущественного союзника.

Бояре демонстрировали смесь облегчения и расчёта. Союз с Владимиром, а точнее со мной — это защита, это сила. Я уже доказал своё могущество под Муромом, в Гавриловом Посаде, в сражении с коалицией Шереметьева и Щербатова. Только отпетый дурак посмеет напасть на княжество, связанное со мной брачными узами.

Купцы плохо скрывали радость. Торговые пути, объединённые рынки, стабильность — всё, о чём мечтает любой коммерсант.

Кто-то из старых слуг дворца — пожилая гувернантка в строгом чёрном платье — утирала слёзы. Возможно она помнила маленькую Ярославу, помнила князя Фёдора и княгиню Елизавету. Для неё сегодняшний день был возвращением утраченного мира.

— А теперь, — Ярослава взяла меня под руку, — выйдем к народу.

Мы прошли через зал к высоким дверям, ведущим на балкон. Гвардейцы распахнули створки, и нас встретил гул толпы. Площадь под окнами дворца была заполнена людьми — горожане собрались, чтобы увидеть новую княгиню. За прошедшие дни новость разнеслась по всему Ярославлю: Засекина вернулась, узурпатор мёртв, старая династия возвращается на трон.

Ярослава вышла на балкон, и толпа взорвалась криками. Не все искренние — в любой толпе найдутся скептики, недовольные, затаившие обиду. Однако большинство кричало от души. Шереметьева терпели, потому что при нём было сытно. Засекиных помнили, потому что при них было справедливо.