План сработал, поздравляю , — отозвался я ровно. —Портал в Гаврилове Посаде ты тоже открывал не один день, а закрыл я его за неделю .

«Закрыл , — мягко согласился голос. —Один из тысячи. Знаешь, в чём разница между тобой и мной, Хродрик? Я готов проигрывать раз за разом, потому что мне торопиться некуда. У вас же каждое поражение пожирает поколение, а их у вас осталось немного» .

И ты никогда не устанешь играть в шашки длиной в столетия?

«Никогда , — спокойно ответил голос. —Время — единственное, чего у меня в избытке, а у тебя нет, и на этом построено всё. Я выигрываю даже когда проигрываю в моменте, потому что любой мой ход рассчитан на сроки, в которых ты не доживёшь до результата, а я ещё буду здесь. Просто пример.Когда-то именно я закодировал инструкции по созданию портала в биологии того человека , — щупальце тьмы указано на искалеченного пленника. —Тонкий узор в каждой клеточной мембране, послание в бутылке, брошенной в океан времени. Я знал, что когда-нибудь её найдут существа достаточно компетентные и достаточно отчаянные, чтобы расшифровать её, и я знал, что они примут моё письмо за собственное открытие. Так гораздо проще убедить вас, что никакой ловушки нет, что вы сами увидели, сами додумались, сами вырастили оружие из чужого мяса. Ваш вид не привык искать подвох в том, что выглядит как заслуженная награда за ваш собственный труд» .

Я слушал и параллельно держал в поле зрения нижний край Абсолюта: тот до сих пор не обратил на меня прямого внимания, и каждая лишняя секунда работала на меня, позволяя узнать больше о враге.

«А пока ты считаешь секунды до моего хода, посмотри наверх, маленький император , — голос стал мягче, почти ласковым. —Ты ведь уже узнал свою семью. Все трое здесь, все трое со мной. Каждый удар того сердца, который ты слышишь, отдаётся в каждом из них одинаковой болью, и эта боль не утихнет, пока я не прикажу. Я мог бы отпустить их прямо сейчас, и они уснули бы все трое. Попроси меня вежливо. Склони передо мной голову, и я не откажу» .

Привычным движением я загнал обратно поднявшийся в груди кипящий огонь. Существо било точно, и сама его тактика подсказывала, что на подначки реагировать нельзя.

«Твоя мать, между прочим, представляет особый интерес , — продолжил голос почти заботливо. —Ты ведь помнишь, что как погибла. Она отравилась, верно? — глумливо протянул собеседник. —Моих детей не было рядом. По крайней мере, ты так считаешь. Должно быть, тебя сейчас занимает, как она оказалась со мной? Я с удовольствием расскажу. В обмен на сущую мелочь. Попроси меня об этом. Тогда я и расскажу, и отпущу её первой» .