Третье лицо принадлежало Синеусу, моему младшему брату, и я узнал его молодым, измождённым, со впалыми щеками и тёмными кругами под глазами, в точности таким, каким он остался в моей памяти в день предательства.

Все три рта раскрывались беззвучно, и поначалу я не понимал, что они делают, а через несколько секунд осознал. Три пары губ синхронно выговаривали одно и то же слово… «Хродрик». Имя, под которым меня знали мать, отец и братья и которое в этом мире не должен был знать никто, кроме меня самого.

Глаза у всех трёх лиц были пусты и темны, как смола, и в каждом, тем не менее, отражался свой пейзаж. У отца я увидел наш чертог в Рослагене, сложенный из тёмного бруса, с дымом над крышей и снегом по пояс на дворе; у матери — тёмную комнату, медный котелок над углями очага и саму её, отдающую свою похлёбку ребёнку слуги; у Синеуса — тронный зал моей империи и фигуру младшего брата, делающего шаг ко мне с протянутой для рукопожатия ладонью.

Кому-то очень хотелось, чтобы я смотрел дольше, чем способен был выдержать. Я заставил себя оторвать взгляд от изувеченных страданием лиц и опустил его на ноги существа: их насчитывалось шесть, они расходились в стороны от общего ствола по две на каждое из трёх тел и работали слаженно, перераспределяя вес и шаг между всеми тремя одновременно. Прямо сейчас лапы расходились в стороны, разламывая остатки внешних стен казино, превращая фундамент в крошку и добавляя к воронке метр-другой каждую секунду.

В этот момент в моей голове послышался голос, который я слышал уже однажды, в подвале Гаврилова Посада.

«Так-так , — произнёс Тот-кто-за-Гранью, и голос его звучал не в ушах, а где-то в основании черепа. —Маленький император зашёл в чужой дом без приглашения. Снова ты, Хродрик. Я-то думал, после прошлой нашей беседы ты будешь умнее и не станешь искать новой встречи» .

Дверь у тебя дырявая , — отозвался я мысленно. —В прошлый раз через неё вы лезли к нам, в следующий раз к тебе приду уже я. Тогда и потолкуем по душам .

«Какая решимость , — голос в голове прозвучал почти мечтательно. —Вот только решимость, неподкреплённая силой, — это всего лишь пустой шум, не более» .

Абсолют продолжал распрямляться, и пока его тело тянулось вверх и вширь, собеседник не торопился завершать беседу.

Параллельно с разговором я левой рукой нащупал в кармане магофон и вслепую отбил Федоту: «Уводи всех из здания! Бегом!» Сделал я это, не отрывая взгляда от твари наверху и не зная, остался ли вообще кто-то живой над моей головой после прорыва Абсолюта.

«Твой целитель устал , — заметил голос с тенью благожелательности. —Пожалей старика. Он работал на меня всю свою жизнь и не знал об этом, думая, что спасает свой мир. Открыл нам ещё одну дверь, и мы вошли. Совершенно как князь Чернышёв до него; тот же глупый человеческий ум, поверивший, что муравьиное копошение способно обратить мою силу против меня самого. Это было бы забавно, если бы не было столь печально» .