Территория «Чёрного Вигвама» производила впечатление загородного клуба для людей, которые могли топить камин деньгами. Подстриженные лужайки, фонари с коваными завитками вдоль подъездной аллеи, на парковке с полтора десятка автомобилей, каждый из которых стоил больше, чем годовое жалованье армейского офицера. Здание оказалось бревенчатым комплексом, стилизованным под охотничий домик, но масштаба большого отеля: три этажа, широкие террасы, увитые диким виноградом, и медные буквы над входом, складывавшиеся в название.

Снаружи всё выглядело пристойно.

Внутри иллюзия начала рассыпаться в первые же минуты.

Игровой зал занимал большую часть первого этажа, и сам по себе был обставлен дорого и со вкусом. С тем оттенком нарочитого порока, который подобные заведения культивировали сознательно. Зелёное сукно столов, хрустальные люстры, приглушённый свет, тяжёлые портьеры бордового бархата, бар из полированного чёрного дерева вдоль дальней стены. Публика соответствовала обстановке: промышленники с драгоценными запонками, старшие чиновники с выражением людей, которые знали, что их здесь никто не осудит, несколько военных в штатском, угадывавшихся по выправке и коротким стрижкам. Женщины в зале были слишком красивы и слишком внимательны, чтобы сойти за обычных гостей; их взгляды скользили по мужчинам с профессиональной оценкой ювелира, разглядывающего неогранённые камни.

Василиса взяла бокал шампанского у бармена и, пригубив его, начала присматриваться к деталям, которые скрывались за внешним блеском. Мужчина за рулеткой с остекленевшими зрачками, не моргнувший, когда крупье сгрёб его фишки. Женщина рядом с ним, касавшаяся его запястья с той точно отмеренной нежностью, которая не имела ничего общего с привязанностью, и одновременно подававшая знак бармену: жест незаметный, отработанный. В воздухе висел не только табачный дым, но и что-то ещё, сладковатое, на самой грани восприятия. Василиса втянула воздух и задержала дыхание. Она вспомнила рассказы Прохора о «Чёрной Зыби», наркотике на основе Реликтов, который снимал боль и давал эйфорию, а потом забирал всё с процентами. Здесь ими был пропитан сам воздух.

Дезире Борегар встретил гостей лично. Крупный мужчина лет пятидесяти, с широкой улыбкой, в которой было слишком много зубов, и золотыми перстнями на каждом пальце. Перстни были массивные, безвкусные, из тех, что носят люди, путающие богатство с количеством драгметалла на руках. Хозяин заведения окинул Василису сальным взглядом, задержавшись на её бёдрах и украшениях, затем перевёл глаза на Сигурда, чью фигуру оценил иначе, на предмет возможной угрозы, и расплылся в ещё более широкой улыбке.