«Шеф , — голос ворона в моей голове прозвучал обманчиво бодро, —эти мешки с мясом даже не смотрят вверх. Ни один. Это оскорбление. Те артиллеристы под Булатниково хотя бы пытались в меня стрелять, проявили уважение к противнику. Было весело. А эти? Эти меня игнорируют. Требую сатисфакции. Один проход, вжух, бум, и я наконец-то почувствую себя живым!»

Мне нужны живые свидетели, Скальд , — с лёгким раздражением отозвался я.

«Некоторые будут живыми. Большинство. Наверное. Я постараюсь» , — ворон помолчал. —«Переднему джипу я всё-таки сломаю ось. Из принципа».

Сломай. Мне не жалко.

«Вот это другой разговор!», — азартно каркнул фамильяр.

Картинка с высоты прыгнула. Скальд заложил круг и спикировал.

Машина Голицыной и головной джип встретились на длинном прямом участке трассы, где дорога шла между озером и высокой сосновой грядой. Фары встречных встретились, ослепили друг друга, и почти сразу из люка первого внедорожника застрочил пулемёт. В ту же секунду ему вторили автоматы, высунутые из окна.

Очередь легла по лобовому стеклу нашей машины, и, если бы та не успела среагировать, все пассажиры мигом превратились бы в окровавленные куски мяса. Василиса, к её чести, оказалась готова. Перед капотом вырос прозрачный барьер, напоминавший полусферу из кристаллических пластин. Пули бессильно ударили в него и рассыпались снопом искр, оставляя на поверхности россыпь белых звёздочек. Барьер дрожал, однако держался. Геомантия Голицыной за последний год вышла на уровень, на котором такие вещи делались почти без усилия.

Скальд пикировал с небес, и я ощутил, как из него выплеснулась та самая сила, которая однажды остановила вражеские артбатареи. Из-под земли, из самой толщи гравия под дорогой, вырвался короткий и широкий каменный столб, ударив в переднюю ось джипа снизу. Громыхнуло так, будто кто-то с размаху забил кувалдой по тяжёлому железному листу. Ось лопнула, рассыпаясь на осколки.

Джип буквально подбросило с места. Машина пошла кувырком, перевернулась один раз, затем второй, крыша смялась, голова торчащего из люка пулемётчика сложилася внутрь, как бумажный фонарь. Внедорожник волочило по асфальту на боку ещё метров пятнадцать, пока он не остановился, выбросив на обочину в процесс вращения тела двух человек. Один уже не шевелился, второй ещё пытался ползти, загребая сломанными руками и тут же получил от Скальда слабенькийКаменный кулак , не убивший бойца, но отправивший его в забытьё.

Второй джип, идущий сзади, взвизгнул тормозами. Асфальт заскрежетал под колёсами.

Автомобиль Голицыной тоже тормозил. Машина пошла юзом, разворачиваясь боком, и Сигурд не стал ждать. Принц выбил дверь на ходу и вылетел из салона, как пробка из бутылки. В полёте, ещё в воздухе, вокруг его фигуры вспыхнул призрачный каркас медведя, массивный и горбатый, с круглой широкой головой и короткими ушами. Эйдоломантия одевала шведа в призрачную шкуру бурого зверя, и всё его тело двигалось теперь иначе, с тяжёлой, сминающей любую преграду мощью, которой у человека отродясь быть не может.