Мысль была простой и неприятной. Я уже один раз упустил Соколовского. В Москве, когда Верховный целитель выпрыгнул из окна десятого этажа и обрушил за собой здание, едва не похоронив под обломками моих людей. Если упущу второй раз, Гильдия зароется ещё глубже, перенесёт лабораторию в третью точку, и поиск растянется на годы. Чтобы взять Соколовского живым или хотя бы наглухо запереть в подвале, нужно перекрыть весь Детройт. Портальную станцию, дороги, аэропорт, выезды из города. Десяток гвардейцев для этого не хватит при всём желании.
Я прикинул ресурсы. В моём распоряжении десять усиленных алхимией бойцов Федота, Василиса с её геомантией, Сигурд с секирой и тотемными духами. Этого хватило бы, чтобы вскрыть казино и зачистить три-четыре этажа, включая подвальные. Штурмовая группа у меня была. Чего не было, так это возможности удержать периметр в полтора километра вокруг Чёрного Вигвама, блокировать ближайшие дороги и поставить заслон на портальной станции. У Хранительницы под рукой полноценный гарнизон Бастиона, городская полиция, группы быстрого реагирования и право мобилизовать все эти ресурсы. С её ними штурм перестаёт быть авантюрой и становится полицейской операцией.
Была и другая причина. Мне нужно было не просто разнести лабораторию в щебень, а добыть из неё информацию. Кто финансирует Гильдию в Детройте, кто поставляет людей для экспериментов, кто координирует логистику, кто на крючке у Соколовского, какие именно исследования ведутся в подвале под казино. Грубый штурм силами гвардейцев означал пожар, обугленные трупы, уничтоженные документы и сбежавшего Соколовского. Аккуратная операция вместе с Хранительницей означала оцепление, обыск, изъятие архивов под опись и допросы выживших, в которых я поучаствую как пострадавшая сторона. Разница между информационным золотом и пеплом.
Пострадавшая сторона. Звучало почти забавно, учитывая, что в багажниках двух моих машин лежали связанные люди.
Машина мягко покачивалась на поворотах. Я скользнул взглядом по зеркалу заднего вида: Василиса сидела позади, прижавшись плечом к дверце, и смотрела в окно. Её лицо в полумраке салона выглядело усталым. За последние сутки Голицына побывала в притоне, обнаружила Соколовского, пережила обстрел на загородной трассе и помогла Сигурду перебить нападавших. Для княжны, которая ещё два года назад считала себя обычной студенткой Смоленской академии, это был насыщенный день.
Кортеж свернул на широкий бульвар с каменными особняками по обеим сторонам. Я вернулся к расчётам.
Хранительница и де Понтиак являлись открытыми противниками. Маркиз стоял за франкоязычную «оппозицию», Мари-Луиз держала сторону индейской фракции и, по всем признакам, мечтала срезать ему голову не первый год. Проблема заключалась в том, что де Понтиака не был до этого замечен в грязных делишках, которые Совет признал бы достаточным основанием для ареста. Теперь я приносил Хранительнице на блюде готовый предлог: связь маркиза с организацией, проводящей пытки и торгующей детьми, плюс покушение на иностранную делегацию. Политический подарок, от которого Мари-Луиз не откажется. Союз с ней против де Понтиака превращал настороженную хозяйку Бастиона в активного союзника, у которого свои резоны додавить маркиза до конца.