— Ваша Светлость, — голос его звучал ровно, — для меня было честью сражаться вместе с вами.

Стандартная формула, только произнесённая без подобострастия, искренне. А ведь мог сломаться, мог обидеться, мог просидеть весь штурм за чужими спинами. Вместо этого честно воевал в финальном бою, таскал аэромантией Реми в схватке с Хладом и вынес контуженного француза из-под удара.

— Вы хорошо себя показали, Ярослав Матвеевич, — кивнул я. — Де Монтескьё вам обязан жизнью.

— Барон сказал, что обязан мне головной болью, — Шуйский позволил себе кривую улыбку. — И что в следующий раз предпочтёт потерять сознание в менее унизительной позе.

Хмыкнув, я качнул головой. Собеседник развернулся и ушёл, не оглянувшись на Василису. Умный мальчик, достаточно умный, чтобы не лезть в закрытую дверь. Если хватит мозгов забыть былые обиды, из парня выйдет толк.

Когда посторонние исчезли, в зал завезли дорогие моему сердцу трофеи. Четыре РСЗО «Анимики» стояли на транспортных платформах, восемь зачехлённых «Каркажу» дожидались очереди, рядом громоздилась дюжина контейнеров с экзоскелетами «Вендиго» и запчастями к ним. Вахлов командовал погрузкой, сжимая блокнот побелевшими пальцами, и по озверевшей его физиономии читалось, что инженер не спал вторые сутки. В Гавриловом Посаде за моё отсутствие запустили собственный портал, и весь арсенал шёл туда напрямую, минуя Москву и посторонние глаза.

Мари-Луиз провожала нас лично.

Деловое платье приглушённых цветов, уверенная поза — скрещённые под грудью руки. Круги под глазами у Хранительницы никуда не делись, загар не маскировал тёмные пятна усталости на скулах, и выглядела она лет на десять старше, чем при нашей первой встрече полтора месяца назад.

— Прохор, — Мари-Луиз протянула мне руку, —Ваавийатаноонг помнит .

Я стиснул её ладонь.

— И Ваавийатаноонг знает, где меня найти, — название Бастиона я произнес с неспешной уверенностью, выделяя непривычные уху сочетания гласных.

— Теперь это звучит гораздо лучше, — с улыбкой оценила она мои старания.

Больше говорить было не о чем. Контракты подписаны, техника погружена, дела сделаны.

Портал гудел. У арки выстроились Федот с гвардейцами, Василиса, Сигурд, Дитрих с рыцарями. Синеус стоял чуть в стороне, и я заметил, что он не отрываясь смотрит на массивную арку. Полупрозрачное мерцание рунных контуров подрагивало у него в зрачках.

— Готов? — спросил я, подойдя.

Брат повернул голову. К лицу Синеус накрепко приросла маска Стефана Пожарского, которую он не снимал сорок лет. Потом угол его рта дрогнул.

— Тысячу лет не был дома…