Фишер мял в руках свёрнутые трубкой чертежи и долго не решался заговорить. А когда заговорил, начал не с дела.
— Я хотел поблагодарить вас, — выговорил он с лёгким остзейским выговором, всё так же глядя в стол. — За семью. Жена и дочь приехали из Риги. Я не верил, что увижу их снова. Четыре года не верил. А вы… вы сдержали слово.
Я кивнул. Семьи я обещал им всем, кто пойдёт ко мне на честную службу, и обещание это вытащить из-под носа у немецких и ливонских властей оказалось делом нелёгким. Коршунов провернул его через посредников, потратив не один месяц, и я был доволен, что капитан не подвёл.
— Я же обещал, — ответил я просто. — А теперь говори, с чем пришёл. Арсеньев сказал, у тебя идея.
Фишер сжал свои чертежи ещё крепче и не развернул. Я видел, как ему трудно. Человек явно слишком долго рисовал что-то в стол, для себя, потому что больше было не для кого, и отвык от мысли, что его станут слушать.
— Покажи, — сказал я мягче.
Он разложил листы на ближайшем верстаке, разгладил ладонью загибающиеся углы. Я склонился над ними. Две параллельные полосы, уложенные на поперечные брусья, я узнал сразу: точь-в-точь такие рельсы со шпалами тянулись у меня в шахте Сумеречной стали, и по ним рудокопы гоняли вагонетки с породой. Закраины на колёсах, не дающие сойти с пути, тоже были знакомы. А вот то, что стояло на этих рельсах, в шахте я не встречал. Громоздкая металлическая туша, и внутри неё угадывался двигатель. Вычерчено всё было с той дотошностью, какая бывает у человека, рисовавшего одно и то же годами, оттачивая каждый узел и каждую заклёпку, потому что чертёж был единственным окном из его подвала.
— Рельсы и вагонетки мне знакомы, такие у меня в шахте лежат, — озвучил я, постучав пальцем по чертежу. — А вот это что за зверь? У меня вагонетки катают по рельсам руками да лошадьми.
— В этом вся соль, Ваша Светлость, — Фишер заговорил, и голос его, поначалу тихий, начал твердеть. — Это тягач. Я называю его тепловоз.
Глава 13
Слово он произнёс и тут же пояснил, видя, что оно мне ничего не говорит.
— Самоходная машина с двигателем внутреннего сгорания внутри, как у грузовика. Она идёт по рельсам сама и тянет за собой не одну вагонетку, а длинную сцепку из больших вагонеток. Я называю их «Wagen», э-э, «Вагоны». А всё вместе… «обоз»?.. — он задумчиво потёр кончик носа. Вот, только обоз без лошадей и по железу. Хм, караван?.. Нет, тоже не подходит. Как у вас зовут торжественный выезд — длинную череду повозок? Свадебный поезд, кажется?.. Вот, «поезд»! Только этот возит не невесту, а руду и полки от города до города.