— Так ты же и так уже примерно знаешь.

— А вдруг ошибаюсь? Ты же авторитетный бог.

— Лесть? Да прямо в лицо? Я не узнаю тебя, владыка!

Я промолчал. Мы оба слишком увлеклись кривлянием. Умный остановится первым.

— Ладно, — Червяк меня понял и сменил тон. — Ну, по Крылу тебе и так всё ясно.

— Где-то около двух тысяч тут живет. Верно?

— Очень даже верно! Только считать надо правильно. Всего их около двух тысяч. В теории, каждый десятый может быть призван на войну, без особого ущерба для хозяйства. То есть, две сотни. А, если всех «под ружжо» ставить, то и полтысячи наберется. Но теперь считай правильно. Почти три сотни из них — проданные люди. Причем, многие из них — свои же четлане, кого за долги продали. Эти, конечно, не воины. Еще более ста — безроды без земли. Те тебе ничего не должны. Шесть родов примерно по 250 человек в каждом — здесь ты можешь получить сотни полторы боевой молодежи. Хотя, помнишь последний поход? Добровольцев-то было гораздо меньше. Тут уж как с вождями договоришься, что пообещаешь. Захотят — ни одного бойца не дадут, потому что тут их воля. Они тебе подати дают, вот и крутись сам. Еще полторы сотни — люди дворца, да при дворце. Вот тут твоя воля. Хоть всех рекрутируй! Итого: сорок стражей, да пара десятка дворников и землекопов.

— А вне Крыла?

— Еще сложнее. По Серой Воде и ее притокам стоит дюжина постоянных селений. Где двести четлан живет, а где — и все пятьсот. В совокупе сосчитать трудно, но, думаю, более трех тысяч имеется. Все они также владыке по традиции службу несут. Но традиция эта на периферии слабее, чем в столице. Вот, если ты со стражей своей у деревни встанешь — то все за батюшку-императора воевать пойдут. А без кнута — уже по ситуации. Будет выгода — ближние могут подтянуться. А дальние не полезут. Это ж, крестьяне. Домоседы. Их дела дальше круга видимости не интересуют. Так что и трех сотен тебе с Четландии не собрать.

— Это всё?

— Конечно, нет. Четлане же еще и на Великой живут. Их там, наверное, столько же, сколько и на Серой Воде. Разница лишь в том, что на Великой с каждым годом население растет, а здесь — сокращается. Нет земли для полей. Иссякает. Так вот те четлане считают, что власть Дома на их земли не распространяется. Не то, что воинов, они и подати уже не платят. Один Иттануака в Излучном еще не решил: хранить верность Дому или послать тебя подальше. А ты жениться не хочешь. Кобенишься.

— Ясно, — мне было так грустно, что я пропустил колкость мимо ушей. — В идеале четлане могли бы собрать две тысячи ополчения. А в реальности я могу рассчитывать на пять-шесть десятков.