Когда сын поступал по воле матери — это и было для нее наградой. А вот когда не слушался — этого она терпеть не могла. И изображала (или испытывала) страдания, чтобы ребенку было стыдно. Чтобы ему было плохо. «Ты убиваешь свою мать!» — вот что слышал Кочи, когда поступал по своей воле. Подобное подавление личности может привести к самым разным психозам. Поскольку темперамент у Кочи был явно холеричный, давление матери привело к непрерывному внутреннему конфликту: я ненавижу мать — мне нельзя ее ненавидеть. Даже когда старуха померла, конфликт остался. Даже усугубился: я ее убивал, убивал — и убил. В дальнейшем свое отношение к матери вождь стал перекладывать на жен. Едва те начинали пытаться помыкать им — он слетал с катушек и изводил их всеми возможными способами. Убивал своим поведением.
Наверное, впервые жизни Кочи изливал мне душу, я же, чтобы оправдать доверие, максимально откровенничал с ним. Рассказал, как измываются надо мной дядюшки, как убили мою любимую.
— Это ведь не только для меня боль, — делился я наболевшим. — Они ведь всему нашему народу вредят. Ради своих личных желаний растаскивают всё на части, лишают нас силы. Связывают меня по рукам и ногам!..
Плакался без задней мысли, но последние слова очень сильно тронули Кочи. Он-то, оказывается, в душе был «державником». Только не знал, куда приложить свои мечты о величии Четлана. А тут я. И он сам предложил помощь. Сначала я удивился, а потом понял: тяжело жить в мире, в котором ты ненавидишь всех. После сеанса терапии, мы как бы стали друг другу своими. Старик-вождь узнал, как это приятно: довериться кому-то, открыть себя, не боясь быть осужденным. Как здорово обрести настоящую цель. И не хотел этого терять.
Мы обсудили план действий, и с того же дня Кочи удвоил-утроил нападки на Недоноска — в лицо и за глаза. Мешал мое имя с грязью, забыв обо всех приличиях! Поэтому неудивительно, что дядья-заговорщики первым делом обратились к нему. И Кочи радостно согласился. Брызжа слюной от ненависти ко мне, он во всем соглашался с Хозяином и Толстяком, обещал любую помощь!.. А потом сливал всю информацию мне.
…Я стоял перед ними уставший и даже не мог испытывать радость от победы. Адреналиновый выплеск закончился, хотелось просто лечь и забыть обо всем. Но еще нельзя. По крайней мере, один вопрос я должен прояснить немедленно.
— Судить вас буду завтра. Но сейчас скажите мне: кто убил Соловушку?
Глава 27 Лягушонка в коробчонке
— Кто⁈
Заговорщики молчали. Я подошел к Похаки, утратившему всё человеческое достоинство, и нацелился на него обсидиановым клювом своей «кирки», с которого капала кровь. Прямо промеж глаз.