Я едва не вскочил! Эта тварь смеет так говорить про Соловушку⁈ Я ему язык поганый вырву!
«Стоп-стоп! Он же тебя специально провоцирует, — охладил мое пылающее лицо внутренний голос. — Таким образом, точно не сватаются. Нигде — тут и гадать не надо. Зачем же тогда он так себя ведет? Либо на место меня ставит: унижает при всех, а я после этого еще и дочь его соглашусь в жены взять. Всем будет видно, кто во дворце хозяин. Либо? Либо он хочет меня на агрессию спровоцировать!».
— Знаешь, Иттануака, а ты прав. Я пихал свой перец в разные лона. Но я хотя бы видел, куда пихал. Однако твоей дочери я не видел. А вдруг она у тебя порченная? Кривая? Жирная? Беззубая?
Носач с каждого предположения закипал всё сильнее. Сейчас главное не дать ему время успокоиться. Я перечислил еще пять или шесть уродств, после чего имачата раскрыл свою пасть для крика.
— Тихо-тихо! — остановил я его движением здоровой руки. — Молчи, когда с тобой владыка разговаривает. Знаешь, что? Ты пошли-ка своего сыночка домой. Пусть он невестушку привезет сюда. Я посмотрю. Потом попихаю перцем ее… всяко-разно. Если понравится — так уж и быть, возьму ее в жё…
— Заткнись, Недоносок!!! — заорал Носач во всю глотку. — Я тебя придушу своими руками!
За такие слова надо убивать. Я скосил глаза вправо: Серый стоял недвижим, но это была сжатая пружина. Один жест — и наемник пойдет кромсать направо и налево. Посмотрел влево. Там стоял опешивший Глыба… и в его глазах я уловил неуверенность. Оно и понятно: в зале было всего четыре стража. А против них люди Излучного, наверняка кто-то из родовых вождей. На чьей стороне Куакали и гадать не надо. Но самое страшное, если в зале начнется побоище, оно непременно выльется наружу — и тогда ничего не останется ни от стражи, ни от спровоцировавшего конфликт Недоноска.
Генерал смотрел на меня, и глаза его молили: не надо!
Что ж, не буду испытывать сейчас твою верность, Прекрасная Слеза. Решим дело малой кровью. Я незаметно покачал Глыбе головой и повернулся к Носачу.
— Я так понимаю, уважаемый Иттануака, ты вызываешь меня на поединок?
— Что? — опешил Носач. — Поединок?
Он смерил меня и презрительно расхохотался.
— Да! Да, я вызываю тебя на поединок, Недоносок! И ты сейчас сдохнешь!
Глава 26 Страх двуликий
Смех Носача раздавался в полной темноте: все, даже союзники Иттануаки, приофигели от происходящего. Я видел, как множество глаз, полные недоумения, если не ужаса, перебегали от одного участника предстоящего поединка к другому. Сейчас имачата прибьет Недоноска-инвалида, и что дальше? Что с «империей» будет, когда традиционная власть порушена?