Наверх как раз загоняли связанных пленников — пять или шесть мужчин и вдвое большее количество женщин и подростков. Детвору и стариков здесь добычей не считали. Отобранные тюки с добычей воины свалили в кучу и увлеченно потрошили.
«Простой бандитский налет, — вздохнул я обреченно. — Моя императорская морда освящала своим присутствием банальный гоп-стоп… До чего же противно!».
То, что эти горские дикари недавно напали на мою деревню, утешало мало. Да и они ли это были? Кажется, мое «славное воинство» просто напало на ближайшую деревню, не утруждая себя поиском виноватых и невинных.
— Черный Хвост! — окрикнул я телохранителя. — Найди и очисть для меня какую-нибудь хижину. Отдыхать хочу…
Вскоре мы уже разместились в самом простом шалашике, что удалось найти. Хвост обустраивал мою постель и с трудом заставлял себя молчать. Он был в восторге от происходящего, так хотелось поделиться своими ратными успехами! Но я старательно не давал ему повода.
— Как жаль, что большинство горцев сбежали! — все-таки не выдержал воин. — Была бы славная добыча! А теперь ищи их по лесам…
— Вряд ли, они прячутся в чаще, — думая о своем, поддержал я разговор. — Наверное, пошли в другое селение. Думаю, местные следопыты смогут найти этот путь, ведь шла большая толпа… Да и пленники, наверное, знают дорогу.
Хвост смотрел на меня, вытаращив глаза. Он выпустил одеяло и ринулся к выходу.
— Я ненадолго, владыка!
Через несколько минут в лагере раздались душераздирающие крики пленников. Которых пытали.
«Да твою же мать!» — запоздало понял я свою оплошность и завалился на циновку, стремясь забыться сном.
Глава 9 Володыко добер
Мы нашли новую деревню. Глядя на вытянувшиеся лица моих «героев», мне хотелось рассмеяться. Ведь я предлагал им идти назад.
Да, утром я приказал Глыбе собирать воинство и топать домой. В мягкую постель! К Соловушке! Подальше от этой гоповской войны, в которой дикари видят геройство и удаль. Генерал меня не послушал. Вообще, я с утра стал ловить на себе его странные взгляды. Видимо, честный и благородный Хвост прямо сказал, кто его надоумил пытать пленников. Во взгляде командующего сквозило недоумение, пополам с… уважением?
Но уважения было явно недостаточно, чтобы послушаться моего прямого приказа.
— Владыка! Ночью трусливый оцколь, чью женщину мы начали пытать, всё рассказал нам! Мы найдем вторую бандитскую деревню за день! Надо срочно выступать!
Я не нашел в себе силы сказать «нет» и вступить в битву характеров. Всё равно проиграю. Моей злости хватило только на то, чтобы пробубнить что-то типа «добром это не кончится», залезть на носилки и надуться.