— Ты богохульствуешь, Ицкагани!
— Я говорю то, что вижу. Жители Серой Воды беднеют и дичают. Уже сегодня они не равны нам, а их дети станут дикими и нищими, как горцы-оцколи. Те ведь тоже одного с нами рода, но четлане уже давно их за своих не считают. Очень скоро я буду брезговать садиться за один стол с жителями Крыла и других тамошних селений.
Пауза.
— А ты, Иттануака. Если я — богохульник, то ты кто?
— Не понимаю тебя, господин.
— Ты величаешь меня господином, а я слышал, что ты недавно ездил в Крыло. Ходил в Дом владыки.
— Кто тебе сказал такое?
— А это неправда?
— Это… правда. Если владыка велит прибыть, разве можно ослушаться?
— Ты снова задаешь вопрос, на который я могу ответить прежними словами. Можно. И я не единственный имачата, что уже давно не слушается владыку Крыла. Ты же…
Пауза.
— Ты же, мой носатый друг, по моему мнению, занимаешься тем, что пытаешься напиться сразу из двух кувшинов.
— Ицкагани!..
— Не смей меня перебивать! Я, конечно, могу и ошибаться, но твои поступки говорят об этом. И, если я прав, то выслушай меня внимательно. Глупый Недоносок и его жалкая родня, конечно, стерпят и не такое. Но со мной так играть не стоит. Если ты, Иттануака, не можешь определиться, кому хранить верность, то задумайся о том, кого ты больше боишься: силу Крыла или силу Черного Урочища и прочих вольных четлан?
— Ицкагани, ты же знаешь, как чту я тебя: как друга своего и господина. Но ты ведь знаешь, сколь долго род Золотого Змея правит четланами. И нашей общиной тоже. Люди привыкли подчиняться владыке. Привыкли жить под защитой бога из Крыла. Я не могу решиться…
— Либо решение примешь ты, либо решение примут за тебя, Иттануака. В последнем случае, никого уже не будет интересовать: нравится ли тебе оно. Жизнь меняется. Река течет. Вода утекает каждый день. Не смотри на воду. Либо строй плотину, либо плыви по воде.
— Ты воистину мудр, господин.
— Говори сладкие слова своим женам. Мне нужны другие ответы.
— Я с радостью принимаю твое приглашение, господин! Я соберу лодки для каравана. Как можно больше…
Глава 7 «Император» Сухоруков
Нет, я не вскрыл себе вены красивым черным ножом. И не потому, что включил свои навыки психолога и объяснил себе же преимущества любой жизни перед полной неизвестностью смерти. Просто от первого же движения тело пронзила резкая боль во всех мышцах. А боль — она вообще лечит. Особенно, помноженная на лень. Вместе они принудили меня продолжать валяться в постели, пока не сморил тело очищающий сон. Так я и пережил очередной кризис.
Утром вечерняя истерика стала казаться дичью, но всё же это был тревожный звоночек: психика моя по-прежнему расшатана, а контролировать ее у меня категорически не получается. Второй раз из кризиса меня вытаскивает счастливая случайность. Нельзя надеяться на то, что так будет и дальше продолжаться.