Часа не прошло, как воины углубились в город, как во дворец пожаловали «сваты». Пока в тронный зал набивался народ, жаждущий зрелищ, меня вовсю прихорашивали перед торжеством. Наконец, настало время выхода. Мы остались наедине с моим новым телохранителем.

— Вапачиро, — повернулся я к нему. — Подскажи, как настроиться на бой?

Южанин непонимающе вскинул брови.

— Ну, что делать, когда впереди схватка, а тебе страшно? Очень страшно…

Вапачиро кивнул. Неуловимым движением он выхватил упрятанную в напульснике каменную иглу — и воткнул мне ее в правую увечную руку! Я заорал от боли и неожиданности. А наемник положил мне руку на плечо и, глядя в глаза, с чувством произнес.

— Вот. Думать о реальный боль. Не думать о боль, который еще нет.

Руку саднило. Кровь почти не текла, но шило проникло довольно глубоко, и я действительно весь сконцентрировался на этой боли… А страх куда-то ушел.

В красивой накидке, узорчатом оплечье поверх привычной раскрашенной рубахи я вошел в зал. Внутри царила духота: толпа уже надышала. Здесь собрались и дворцовые, и все вожди с ближайшей родней. Носач тоже был не один. Глыба все-таки не пустил всю толпу с Излучного, только родню Иттануаки. Но и таковых набралось пять человек. Никаких доспехов, щитов и прочего видно не было. Хотя, наверняка у каждого на поясе нож имеется. А то и топорик.

Мохечеката привычным движением водрузил мне на голову «корону», и я уселся на неудобный каменный трон. За который сейчас буду бороться.

Иттануака вышел вперед: большой, грузный, но еще крепкий мужчина. Символически поклонившись и небрежно махнув в мою сторону руками, он зычно вопросил:

— Как хорошо ты себя чувствуешь, владыка? Нет ли какой немочи?

— Спасибо, Иттануака. Хвала Змею, со мной всё хорошо.

— Я просто к тому спрашиваю: не появилось ли у тебя новых причин для того, чтобы отказаться от женитьбы? Может быть, твой перчик не способен уже на то, что должно делать мужу?

Я замер. Уже три месяца я здесь, но до конца не уловил многих нюансов общения. Такие намеки на половую дисфункцию у владыки — это нормально? Или Носач охамел?

— Не волнуйся, Иттануака, — осторожно ответил я. — Перец мой работоспособен на зависть многим из здесь присутствующих.

Получи, гаденыш! Сам-то еще можешь, интересно? И решил, что надо еще добавить Носачу.

— Просто далеко не каждая дева достойна вкусить любви владыки.

Глаза Носача загорелись недобрым огнем. Он выдержал паузу, успокоился и недобро улыбнулся.

— А я вот слышал обратное. Слышал, будто владыка свой перец пихает в непотребное. В лоно дворовой подстилки, подобранной с улицы.