— Великий Золотой Змей Земли, — громогласно возвестил я собравшимся. — Не только дал мне сил для защиты своей воли. Он открыл мне истину. Прямо здесь, во дворце, возник заговор. Подлые люди, которых я считал своими близкими, своими кровными родичами, замыслили лишить меня власти, данной мне самим Змеем. И даже убить!

По залу пронесся ожидаемый ропот. Все старательно возмущались и искренне радовались, что не стоят сейчас в центре зала.

— Первыми спелись Иттанука и мой дядя Куакали. Они хотели женить меня, а, как только моя жена понесет — объявить меня помешанным и править от имени малого дитя. Но я уже дважды отказывался жениться, так что у них был запасной план: отравить своего владыку! Именно тогда эти безбожники объединились с Мохечекатой. В случае женитьбы они обещали, что не лишат его звания хранителя казны. А в случае убийства готовы были признать его владыкой в обмен на право править вместе. Чтобы их власть над моим будущем ребенком была прочнее, заговорщики предложили создать совет и позвали в него двух вождей: Тэйтельтуца и Похаки. И те согласились!

— Но Кочи тоже согласился, — заскулил напрочь обделавшийся Похаки. Он с ужасом смотрел на истекающий кровью труп и готов был сдавать правых и виноватых.

— Мой бог ничего не говорил про Кочи, — укоризненно покачал я головой, при этом, старательно не глядя на склочного вождя рода Волосатого Человека.

Я знал, что Кочи первым делом привлекли к заговору! И он согласился. Потому что пообещал это мне еще в день нашей игры в «слови перо». Как сейчас, помню его искореженное гневом лицо, когда вождь понял, что я его исследую.

— Не смей лезть в мою голову! Не лезь в мою жизнь! Она моя!

А меня озарило! Постоянный гнев, готовность спорить по любому поводу, неуживчивость… то ли три, то ли четыре умерших жены. Кочи не убивал их, но доводил до смерти. Пазл сложился, я схватил старика за руку и спросил:

— Это мать? Твоя мама… присвоила твою жизнь? Кочи, расскажи мне, я пойму тебя.

Кочи растерялся. Он боялся шелохнуться, словно я пролез сквозь каменный панцирь и взял его рукой за нежное ранимое сердце. Он не понимал, что происходит, а я мягко, но настойчиво уговаривал его открыться мне, потому что мной тоже всю жизнь управляют… Кто его поймет, если не я… Могло не сработать, я не знал, как работает психика людей столь далеких эпох. Но повезло: через пару минут Кочи, обливаясь слезами, раскрывал мне тайную боль всей своей жизни, которая не отпускала его по сей день.

Мало в Крыле было матерей, которые заботились бы о ребенке больше, чем мать Кочи. А то и вообще не было. В общем, мать года. Безупречная. Образцовая. Которая, между тем, отравляла своему сыну жизнь ежедневно. Клиническая картина была хрестоматийной: матушка всю себя вложила в ребенка и требовала за это плату. В виде признания своих заслуг. Изо всех сил женщина воспитывала в ребенке комплекс вины. «Я для тебя отдала всё, я кормила, поила, одевала, а ты?» — знакомо? Кочи слышал это постоянно. «Ты бы умер сто раз, если бы я не отмолила тебя у Волосатого Человека! Своё счастье ему в заклад отдала!», ' Я ничего не ем, чтобы ты был сыт, а ты не кушаешь кашку!«, 'Ночей несплю, о тебе беспокоюсь, а ты к той прошмандовке ночами лазаешь!» и так далее.