«Сейчас еще поубивают друг друга с перепугу!» — заволновался я и чуть ли не побежал вперед. Черный Хвост кинулся ко мне навстречу.

— Владыка, ты в порядке? — с тревогой в голосе спросил он.

— Да-да, всё хорошо, — улыбнулся я самому близкому человеку в этом мире. — Мы справились.

Мнительный Хвост воспринял это как упрек в свой адрес.

— Я поспешил к тебе сразу, как получил весть! Сразу собрал людей, и мы всю дорогу бегом бежали!

— Да всё хорошо! — рассмеялся я. — Поверь, вы бежали не зря. Ты всех привел?

— Да, владыка! — радостно откликнулся Хвост. — Со мной пятьдесят два проданных. Девять черных, тридцать восемь зеленых и трое белых. Но я всё равно последним хотел повязки менять.

Повязки. Эту идею мы придумали вместе с Хвостом, когда только-только задумались над созданием «колхоза». Рабство у четлан — это совсем не то же самое, что рабство в каком-нибудь Древнем Риме. Проданный — это человек, который просто не может жить сам. Либо он остался без родни, либо родня сама от него отказалась (таким был Дерево У Воды — самый первый мой «колхозник»), либо у него нет средств к существованию. Последние нередко сами себя продавали. В одиночку в горах выжить сложно. Тебе никто не поможет, тебя никто не защитит. Жить можно только в общине, либо при сильном вожде. Поэтому проданные редко убегалиот хозяев. С другой стороны, с ними и не вели себя, как с рабами. Если хозяин даст рабу задачу и обеспечит его всем нужным для жизни — тот будет работать. В девяносто пяти случаях из ста. Конечно, всегда есть исключения. Если проданному есть куда бежать — он сбежит. Тут ничего не поделаешь. А вот свобода сама по себе тут никому не нужна. Убежишь в горы — и что? Колибрями питаться? До первого ягуара или гулящей ватаги оцколи? Кстати, в наш «колхоз» прибилось больше десятка этих самых оцколи! Сами! Сытое рабство им пришлось больше по вкусу, чем гордая и голодная свобода. Конечно, так мыслили не все, тут скорее прибивались отчаявшиеся.

Зато не нужно было никакой колючей проволоки, вышек с вертухаями и прочих кандалов. За почти полтора месяца работы «колхоза» случилось только четыре побега — я даже велел Хвосту особо не ловить беглецов. Но уж если поймал… Черные повязки захватили одного: бегун оголодал в горах, вернулся к лагерю и пытался украсть общие харчи. Вот его засекли до смерти. И я это одобрил.

Повязки! Да… Повязки появились в результате мозгового штурма. Раб четланский сильно отличается от раба античного, но не во всем. Общее то, что ему также наплевать на результат своего труда. Караулить его не надо, а вот стоять над душой, чтобы хорошо работал — необходимо. Ибо нет мотивации. Поэтому в четланских семьях обычно не держали больше одного проданного человека.