Я отогнал всю свою охрану от берега, сложил щит с боевой киркой, вышел к самой воде. И начал махать пустой рукой, покрикивая «Мир! Мир!». Лодка плавно развернулась и пошла к берегу. Заскрипела дном по песчаному дну, но никто не стал вытаскивать ее на берег. Понятно: чтобы в случае чего быстро свалить. Лодочный начальник пролез меж гребцами и спрыгнул в прибрежную волну, не погнушавшись замочить ноги. С первого взгляда было видно: не четланин. Но заговорил на чистейшем!

— Меня зовут Шоануапе. Я торговец из славного города Цинцунцанна… — здесь незнакомец слегка замялся и покосился на Серого, что каменным изваянием стоял за моим плечом. — Я нередко плаваю мимо Излучного по торговым делам… И, мне кажется, в селении… какие-то проблемы?

Ты посмотри, какой дипломат! Не понимает, кто кого и за что тут покромсал — и старательно избегает «оценочных суждений».

— Ты хочешь узнать, почтенный, что случилось с местным имачатой, и кто теперь тут… «принимает гостей»? — улыбнулся я. — Не волнуйся, я всё тебе объясню. Иттануака мертв. В Излучном находятся войска владыки всех четлан.

Вот так и сказал: «войска». И владыка «всех четлан». Пусть знает и другим расскажет.

Брови торговца взлетели вверх. Я в какой-то статье читал, что это самое рефлекторное мимическое движение лица у человека. Его трудно контролировать. Вот и почтенный Шоануапе не сдержался. Оглядел меня по-новому и вдруг изогнулся в каком-то незнакомом поклоне.

— Владыка!

Нет, мы не были знакомы, но моя правая рука очевиднее паспорта в развернутом виде. А торговец явно в курсе нашей местной политической жизни.

Я велел Шоанупе разогнуться и продолжить беседу.

— Прости меня, владыка, — заискивающе начал тот. — Но что же случилось такого, что местный имачата прогневал тебя?

— Зарвался имачата, — мне упорно не хотелось поддерживать куртуазный стиль, заданный собеседником. — Оскорбил владыку прилюдно и бросил ему вызов на поединок.

— Его за это казнили?

— Я был милостив. И лишил Иттануаку жизни самолично. Дал ему умереть воином.

Пауза затянулась. Я вглядывался в мелкие глаза Шоануапе, пытался заметить в них сомнение, неверие — но не углядел. Купец собрался и контролировал себя отлично.

— Крайне прискорбно, что Иттануака стал жертвой козней злых духов, — наконец, заговорил он, тщательно выверяя каждое слово. — Я счастлив слышать, что мудрый владыка восстановил справедливость… Но… Я купец, много где бываю, много чего слышу. И пусть твоя мудрость, владыка, прислушается к словам бедного торговца: опасно, очень опасно тебе идти дальше. Особенно, опасно пытаться установить свою власть в Черном Урочище.