Или вот керамика. Они здесь ее лепят вручную: колбаску за колбаской. Наращивают стенки чашек, горшков, кувшинов. Опять же, долго, некрасиво, большой расход материала. А можно ж работать на гончарном круге! Я видел такие, даже один раз работал на круге на экскурсии. Гениально и просто: нажимаешь кнопочку, включается моторчик, круг приходит в движение — лепи не хочу! А как без кнопочки? Я понимаю устройство. У стойки есть диск сверху и снизу. Нижний толкаешь ногами, на верхнем идет работа. Но как эта стойка вращается? Как стоит вертикально? Невольно в голову лезли втулки и шарико-подшипники… о которых здесь и мечтать смысла не было. Короче, я не мог себе в голове построить работающую модель, чтобы объяснить ее устройство местным. Это не считая языковых проблем. На бытовые темы я болтал уже весьма неплохо, но стоило коснуться чего-то нового — хоть снова язык известкой натирай. А жаль. Я только представил себе, как мы в Крыле ставим на поток производство посуды на кругу: красивой, гладкой, массовой — у меня аж глаза увлажнялись. Да все торгаши местного мира за ними сюда поедут!

Но нет.

Конечно, я не опускал руки. Что-то — попроще — мне удавалось реализовать. Один мастер уже резал из дерева ложки и двузубые вилки. Причем, не только для меня — идея ему понравилась, так что, как минимум, один стартап в Крыле уже запускался. Если стрельнёт — заставлю его сколотить мне настоящую кровать в качестве платы. А еще нормальные матрас с подушкой сделаю… Велю сделать!

Несмотря на то, что Хвоста рядом почти всё время не было, я продолжал тренироваться. Глыба явно имел на меня какие-то виды, так что каждый день, так или иначе, он находил для меня время и уединение, чтобы поучить чему-нибудь. Побивания палкой царственного тела входили в обязательную программу. Так что я ходил весь в синяках. По счастью, их почти полностью скрывала мешковатая рубаха с Желтым Червем на груди. Равно она скрывала и изменившееся телосложение «императора». Если бы не сухая рука, им можно было гордиться. Регулярные упражнения на крыше и в храме, улучшенное питание делали свое дело медленно, но верно.

Перемены видела, наверное, только Соловушка. Наивная девочка ничему не удивлялась, только радовалась, что предается любовным утехам не просто с владыкой Дома, но и с постройневшим владыкой. Я бы даже нескромно добавил — с неутомимым владыкой! Ибо молодость, помноженная на укрепившуюся дыхалку, творили чудеса.

Вот и сейчас, забыв о статусе и приличиях, изможденная девушка лежала на постели, восстанавливая силы, а я сидел рядом и любовался ею. Девушка отдавала себя без остатка, она не просила ничего — ни даров, ни обязательств — и это меня трогало. Совершенно непривычные отношения. Да, конечно, неравные. Но клянусь, от меня она получала столько нежности и заботы, сколько нигде не могла бы достать в этом мире. Мне самому хотелось заботиться о Соловушке, чтобы хоть как-то отблагодарить за бесценное тепло.