Он уже собирался повесить трубку. Я чувствовал это поинтонации.

— Это касается старых долгов, барон, — произнёс я тихо, но жёстко. — И мандрагоры. И того, о чём мы молчали в прошлый раз. Вы ведь хотели сотрудничать? Хотели «настоящего вкуса»?

— Я… — он запнулся.

— Завтра в десять утра, — отрезал я, не давая ему опомниться. — В вашем поместье. И советую собрать всех. Разговор будет не о рецептах.

— Вы позволяете себе лишнее, Белославов! — возмутился он, но в голосе уже не было прежней уверенности. Только страх человека, который понимает, что его уютный мирок начинает трещать по швам. — Я не могу так быстро…

— Можете. До встречи.

Я нажал отбой и бросил телефон на кровать. Усмешка сама собой выползла на лицо, но радости в ней не было. Я блефовал, давил авторитетом, которого у меня, по сути, ещё не было. Но с такими людьми по-другому нельзя. Если покажешь спину, они загрызут. Если покажешь зубы, то начнут уважать. Или хотя бы бояться.

Я прошёл на кухню. Достал из сумки кусок пармезана. Этот трофей я привёз специально для своего «советника».

— Вылезай, хвостатый, — позвал я. — Ужин подан.

Рат выбрался наружу, потянулся, смешно дёргая лапками, и запрыгнул на стол.

— Наконец-то, — проворчал он, принюхиваясь к сыру. — Я думал, мы так и умрём с голоду, пока ты будешь строить из себя крестного отца мафии по телефону.

Я отрезал ножом тонкий, почти прозрачный ломтик сыра и протянул его крысу. Рат принял подношение с достоинством и принялся грызть. Я же полез в карман. Туда, где лежал тяжёлый, кнопочный телефон без логотипов. «Телефон Судного дня», как я его для сея окрестил.

Повертел его в руках, чувствуя холод матового пластика. Настя. Моя сестра сейчас там, в Зареченске, где вскоре может стать слишком опасно. Южане не знают жалости. Кирилл, конечно, парень хороший и, как выяснилось, подготовленный, но он один. А их много.

Один звонок. Просто нажать одну кнопку. И в город войдут «чистильщики». Спецназ, боевые маги, незримая гвардия Империи. Они раскатают Синдикат в тонкий блин, выжгут бандитов калёным железом. Настя будет в безопасности. Я буду спокоен.

По крайней мере, я себе это так представлял. Хотя прекрасно понимал, что Макс будет работать совершенно иначе.

Палец сам потянулся к кнопке вызова.

— Не делай этого, шеф, — раздался чавкающий голос Рата.

Я замер. Крыс перестал грызть сыр и смотрел на меня своими бусинками-глазами. В них не было привычной насмешки. Только древняя, звериная мудрость.

— Почему? — спросил я хрипло. — Они угрожают моей семье. Это самый простой выход.

— Самый простой выход обычно ведёт на скотобойню, — философски заметил Рат, слизывая крошку с уса. — Позвонишь им, и всё. Ты больше не свободный художник. Ты должник.