Рабочие остались наверху. Я сказал Кузьмичу, что нужно проверить «магический фон» помещения перед установкой оборудования. Прораб, конечно, покосился на меня как на умалишённого, но спорить не стал. В этом мире слово «магия» — универсальная отмазка, работающая лучше любой справки из санэпидемстанции.

— Здесь сыро, шеф, — пропищал голос из моего нагрудного кармана. — У меня от такой влажности усы обвиснут. И ревматизм разыграется.

Рат высунул нос, брезгливо поводя усами.

— Терпи, — буркнул я, перешагивая через кусок арматуры. — Ты же начальник разведки, а не диванная болонка. Мне нужно понять, что здесь было раньше.

— Здесь было скучно, — фыркнул крыс. — Бумаги, печати, скупые клерки. Едой здесь не пахнет лет сто.

Мы вышли в главный зал хранилища.

— Чуешь что-нибудь? — спросил я шёпотом.

Рат выбрался из кармана, спрыгнул на бетонный пол и засеменил вдоль стены. Его хвост нервно дёргался.

— Пахнет… — он замер, принюхиваясь к кирпичной кладке. — Пахнет обидой. И гарью. Давней гарью, шеф. Будто кто-то сжёг мосты, а пепел так и не вымел.

Да, я вернулся сюда, чтобы попытаться хоть как-то разобраться с тайной Белославова-старшего. Снова взглянул на перечёркнутый символ Гильдии и на числа, что были выцарапаны на полу:

12−45−00

Я провёл пальцем по неровным краям царапин. Это не было похоже на дату. Двенадцать, сорок пять, ноль ноль. Время? Координаты? Или шифр?

Достал телефон и сделал несколько снимков. Знак, цифры, общий план стены. Вспышка на секунду ослепила, выхватив из темноты мрачные своды подвала.

— Двенадцать сорок пять, — повторил я. — Ладно. Разберёмся. Главное, что мы нашли след. Отец был здесь, и он был зол. Очень зол.

— Злость — плохая приправа, — философски заметил крыс, запрыгивая мне на плечо. — От неё изжога бывает. Пошли наверх, шеф. Здесь аура такая, что у меня аппетит пропадает. А это, сам знаешь, тревожный симптом.

* * *

Наверху кипела жизнь. Контраст с мёртвым подвалом был настолько резким, что я на секунду зажмурился. Визжали болгарки, грохотали перфораторы, в воздухе висела белая взвесь от гипсокартона.

Кузьмич восседал на штабеле мешков с цементом, как хан на троне, и пил чай из термоса. Увидев меня, он довольно крякнул и отставил кружку.

— О, Игорь! — он расплылся в улыбке, обнажая прокуренные зубы. — А мы уж думали, вас там привидения банковские утащили. Звонил ваш партнёр, господин Дода. Позолотил ручку, как и обещал!

Кузьмич хлопнул себя по карману рабочей куртки.

— Мужики теперь землю рыть готовы, лишь бы к Новому году сдать. Я им сказал: кто будет филонить — лично в бетономешалку засуну.