Лучшее место — под самым громким заведением города. Идеальная звукоизоляция, обеспеченная метрами бетона и децибелами музыки. Никто не услышит криков, потому что басы глушат даже мысли. Огромный поток людей. Сотни лиц мелькают каждый вечер, никто не запоминает одинокого мужчину в пальто, выходящего из служебной двери.

— Проходи, не задерживай! —рявкнул мне на ухо охранник с гарнитурой, приняв меня за загулявшего вип-клиента или менеджера.

Я кивнул и нырнул в толпу.

Люди вокруг танцевали, пили, смеялись. Я шёл сквозь них, как призрак. Меня толкали, обдавали перегаром, кто-то пытался сунуть мне в руку бокал с коктейлем. Я видел расширенные зрачки, блеск пайеток, хищные улыбки.

Это была «серая зона». Место, где стираются границы. Идеальное прикрытие для людей вроде Макса. Кто будет искать тайную канцелярию или спецслужбу здесь, среди греха и разврата?

Я пробирался к выходу, чувствуя себя чужеродным элементом. Повар, пахнущий лекарствами и газом, посреди праздника жизни. Моя рука сжимала в кармане «телефон судного дня».

Наконец, меня выплюнуло на улицу.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, моментально протрезвляя. После духоты и грохота клуба тишина улицы казалась ватной. У входа толпилась очередь, охрана лениво проверяла документы, курящие жались к стенам, прячась от ветра.

Я отошёл чуть в сторону, под свет мигающей неоновой вывески.

«Эйфория».

Название клуба пульсировало ядовито-розовым цветом.

Надо было уходить. Вызвать такси (или уже лучше пешком?), добраться до отеля, смыть с себя этот день.

Но что-то заставило меня обернуться.

Двери клуба снова открылись, выпуская порцию басов и пара. На пороге появился Макс. Он был всё в том же сером пальто, абсолютно неуместном здесь, но при этом странно органичном. Он не пошёл за мной. Он просто вышел подышать. Или проконтролировать, что «объект» покинул периметр.

Он достал пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой. Огонёк осветил его бесстрастное лицо.

Я замер. Инстинкт самосохранения, который так старательно прививал мне Макс последние полчаса, орал: «Беги! Вали отсюда!». Но любопытство — профессиональная болезнь повара — оказалось сильнее. Я должен был знать ингредиенты этого блюда. Я не мог есть то, состав чего мне неизвестен. Поэтому развернулся и пошёл обратно к входу.

Охрана напряглась, преграждая путь, но Макс, заметив меня, сделал едва заметный жест рукой. Амбалы расступились.

Я подошёл к нему вплотную. Музыка из открытых дверей била по ушам, но здесь, на улице, можно было говорить.

— Ты вернулся за добавкой газа? — спросил Макс, выпуская струю дыма в морозное небо. Он даже не посмотрел на меня.