Я также делаю небольшую паузу.

— Более того, ваш вопрос лишь подчеркивает суть проблемы. Вы, представитель великого дома, в открытом суде пытаетесь оспорить право частного лица — уже зарегистрированного предпринимателя — нанимать охрану для защиты от нападений. Это звучит как поиск любой формальной зацепки, чтобы оправдать тот факт, что ваш дом организовал вооруженное нападение на легальное коммерческое предприятие. Вопрос стоит не о нашем статусе. Вопрос стоит о ваших методах.

Я кладу на стол один самый простой самый стандартный документ — копию свидетельства о регистрации «Кодекса».

— Я легализовался. «Агентство „Кодекс“» зарегистрировано, платит налоги и действует в рамках имперского законодательства. Мои сотрудники оформлены по трудовому кодексу. Легальный субъект рынка. И именно как легальный субъект я и задаю вопрос суду: почему дом, чья власть зиждется на соблюдении традиций и законов, систематически пытается уничтожить легальное предприятие внеправовыми методами? Если моя деятельность незаконна — докажите это. Если законна — гарантируйте мне защиту от бандитизма, даже если бандиты носят вашу фамилию.

Лорд Вадим не моргает. Его кулак разжимается, и он кладет руки перед собой ладонями вниз.

— Легальный субъект, — повторяет он с презрением. — Регистрация не делает методы легальными. Ваше «агентство» с первого дня специализируется на шантаже, угрозах и провокациях. Вы вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются, используя сомнительные «аналитические» методы, чтобы вымогать уступки. История с чиновником Пономаревым — яркий пример. Вы не оказывали ему услуг. Вы пригрозили ему разоблачением, чтобы заставить замолчать.

Он поворачивается к судьям, и его голос приобретает вес.

— Это не бизнес. Это — инструмент целевого саботажа и вымогательства, прикрытый бумажкой о регистрации. И вопрос даже не в том, кто первый напал. Вопрос в том, имеет ли право такая… структура на существование в принципе. Или ее деятельность сама по себе является провокацией, ведущей к насилию.

Он мастерски сменил тактику. Теперь он пытается представить мою деятельность как изначально преступную, что оправдывает любые меры «противодействия» со стороны дома.

— Уважаемые судьи, — начинаю я. — Лорд Вадим снова подменяет понятия. Предоставление клиенту информации о возможных юридических рисках и последствиях его действий — это не шантаж. Это консалтинг. Мы не угрожали господину Пономареву. Мы проинформировали его о том, что его действия имеют признаки коррупционной схемы и могут стать достоянием суда. Суд сделал выводы сам. Что касается «провокации»… — я делаю паузу, смотрю прямо на Вадима, — то единственной провокацией здесь было вооруженное нападение на мой офис. Именно оно, а не наши юридические консультации, перевело этот конфликт в плоскость насилия. И именно этот факт требует объяснения.