Тень уже у следующей установки. Изучает данные на экране.

— Энергетический выход… стабилен. КПД 97%. Это… — Он делает паузу, подбирая слово, но так и не подбирает.

Я медленно прохожу вдоль ряда. Картина повторяется. Тела в саркофагах. Некоторые еще подают признаки жизни — подергиваются судорожно. Большинство — абсолютно неподвижны. Их магическую сущность, сам их Дар методично, капля за каплей, вытягивают, очищают и превращают в эти кристаллы.

— Нашли архив? — Голос Елены в микрофоне звучит неожиданно и резко. — Главный сервер?

— Нет, — отвечаю я, отводя взгляд от саркофага с телом подростка. — Но нашли нечто лучше. Прямые доказательства. Конвейер по переработке людей в энергоноситель.

— Сфотографируйте все! Протоколы, экраны, все! И ищите данные! — Ее голос срывается. — У вас может совсем не быть времени, если их системы засекут вашу активность!

Гром достает миниатюрную камеру и начинает методично снимать установки, экраны с показателями, общий план лаборатории. Тень подходит к центральному терминалу, возится с ним.

Я продолжаю смотреть на саркофаг. Внутри — молодой парень, лет двадцати. Его глаза открыты, но в них нет ничего, кроме пустоты. Его «нить» почти исчезла, растворилась. Остался тонкий, угасающий ручеек энергии, который питает растущий кристалл.

Я мгновенно пробую — концентрируюсь на этой исчезающей нити, пытаюсь найти точку привязки к кристаллу, чтобы разорвать или ослабить связь. Но хрен там! Это… Какая-то неестественная социальная связь, которые я видел прежде. Это вот прямо как принудительный договор, дословно «ты — топливо», усиленный еще видимо магией тех, кто это все соорудил, и технологиями. Пробую атаковать нить у одного, у второго, но мой «Разрыв» отскакивает, как от брони. Это реально какая-то дичь. Эта установка, забирая их энергию, на уровне магии социальных пространств переопределила их статус с «человека» на «ресурс». И этот новый «договор» вдобавок заблокирован внешней силой.

Мое воздействие соскальзывает, не находя зацепки.

Внезапно мое «Чтение» фиксирует еще чью-то нить. На фоне других — довольно яркую, и тянется она из саркофага в самом конце ряда.

Иду туда. Вот же ж! За толстым стеклом — девушка. Глаза широко открыты, смотрит прямо на меня. Ее губы шевелятся, пытаясь что-то сказать. Пузыри воздуха поднимаются к поверхности жидкости.

Вой сирены буквально рвет барабанные перепонки. Вот и традиционный саундтрек к нашему провалу. Не хватает только голоса диктора: «Всем оставаться на местах». Свет в лаборатории гаснет, сменяясь на мигающий красный.