Что ж, еще одна победа, достигнутая словами и пониманием социальной механики. Анализирую: банду наняли вслепую, не сказав про Морозовых. Значит, либо утечка у Волковых, либо за мной следят плотно и наниматели знали о моем маршруте. Вывод: надо еще тщательнее проверять окружение. Хотя куда уж тщательнее? Или просто дальше прокачивать дар…

Достаю телефон, отправляю Волковой короткое сообщение: «Задание сорвано, была засада. Чиновник не появился. Жду инструкций».

Пусть знает, что операция провалилась не по моей вине. Но даже если и так, это же все равно провал. А Волкова вряд ли станет держать неудачника. И если не грохнет, куда мне — назад, в ту каморку? Так себе вариант… Значит, как танк, продолжаю доказывать свою полезность Варваре здесь и сейчас.

Выхожу на другую улицу, здесь уже активное автомобильное движение. Артем, ну как ты? Вижу, дыхание ровное, руки не трясутся. Хорошо. Тело постепенно привыкает к стрессовым ситуациям. А это еще одна маленькая победа, причем — важная!

Останавливаюсь у киоска, покупаю бутылку воды. Пока пью, осматриваю улицу. Ничего подозрительного. Если Морозовы потратили столько сил на организацию засады, они просто так не отступят.

Именно в этот момент слышу визг шин. Выезжает черный внедорожник. Он не просто подрезает мне путь — блокирует весь тротуар. Бронированный автомобиль с тонированными стеклами. Двери распахиваются, и оттуда выходят трое мужчин в форме. Но не обычной городской стражи — у этих униформа строже, чернее, а на плечах — нашивки с узнаваемым гербом дома Морозовых. Их личная клановая полиция. Элита.

Один из них, с холодными голубыми глазами и идеально выбритым, каменным лицом, подходит ко мне. Его нить — ровная, стальная.

— Артем Серпов? — констатирует он. — Вам предъявляется обвинение в нарушении общественного порядка, нападении на граждан и нанесении телесных повреждений. Прошу вас проследовать с нами для выяснения всех обстоятельств.

Нарушение общественного порядка? Серьезно? А то, что они тут пять человек на одного натравили, — это, видимо, благоустройство района.

Я смотрю на него и понимаю: та стычка — идеально подстроенная ловушка. Громилы должны были либо избить меня, либо, что более вероятно, задержать до приезда «стражи». Мой маленький трюк с их ссорой сорвал первый сценарий, но не отменил второго. Это был план Б.

— Я понял, — говорю я. — Как скажете. Я готов дать показания.

Старший кивает, едва заметно. Двое других берут меня под руки, не грубо, но с такой железной, не оставляющей сомнений силой, что становится ясно — мой статус уже, считай, «арестованный». Они уверенно заталкивают меня в салон автомобиля. Дверь захлопывается с глухим, герметичным звуком, окончательно отсекая меня от внешнего мира.