На другом конце провода — пауза. Она взвешивает.

— Людей пришлю. Оружие — по минимуму. Ты же маг, Серпов, разбирайся своим даром. Или ты уже разучился?

В ее голосе звучит не вызов, а холодный прагматизм. Она не отказывает. Она ставит условие: докажи, что можешь воевать и без железок. Это ее ставка.

— Разберемся, — отвечаю я ровно. — Есть новости от Морозовых?

— Орлов собрал группу. Будьте готовы. И, Серпов…

— Да?

— Постарайтесь выжить. Вы мне еще пригодитесь.

Вот и поговорили.

Второе утро, а именно утро финального дня, начинается с прибытия новых бойцов: четверо крепких мужчин в гражданском, но с военной выправкой. Старший, Михаил, здоровается за руку коротким, сухим пожатием.

— Привезли что-нибудь? — спрашиваю я, кивая на его машину позади.

— Что же надо было привезти? — разводит он руками. — Нам доложили обстановку, мол, укрепления тут — детский сад, людей мало.

— Я про оружие, — киваю я. Какого черта этот громила строит из себя дурачка.

Но он продолжает тупить:

— Какое оружие?

— Какое дали, — отвечаю я.

Он недолго думает, затем кивает, при этом не выражая ни удивления, ни одобрения. Его люди приносят из внедорожника два спортивных чехла. Вскрывают. Внутри — три автомата Калашникова старого образца, шесть обойм, два пистолета Макарова и коробка патронов. Ничего лишнего. Ни гранат, ни бронежилетов. Минимум, о котором говорила Волкова.

— Это на всех? — уточняет Елена, подходя.

— Это на нас, — поправляет Михаил, имея в виду свою четверку. — Ваше оружие — у вас в голове, — бросает он взгляд на меня. — Так сказала шеф.

Зашибись. Час от часу не легче. Хотя, казалось бы, все логично. Они — профессионалы с железом. Мы — диверсанты с даром. Такое разделение ролей, ничего не попишешь. Но я все же недоволен, мягко говоря.

Михаил начинает инспектировать наши укрепления.

— Хлипковато, — заключает он. — Расставим посты, организуем смену.

Я как раз начинаю заниматься с гантелями, когда Михаил поворачивается ко мне:

— Тренируетесь?

— Да, — отвечаю я, опуская снаряд. — На случай, если у врага закончатся пули и придется выяснять отношения на бицепсах.

Он смотрит на мои руки, потом на свои, и на его лице появляется едва заметная ухмылка.

— Сомневаюсь, что дойдет до этого.

После их ухода возвращаюсь к тренировкам с моим даром, в боевом контексте. Предыдущие эксперименты — «Разрыв связей», он же «Изменение узора», по сути, и он же «Разрыв договора», как ни назови. Вот отсюда и надо плясать. Попытаться сделать из точечного эффекта групповой. Ведь против группы нужен именно групповой эффект. Чтоб не поодиночке рвать нити, а вносить диссонанс сразу во всю сеть связей. Условно: заставить пятерых человек на секунду забыть, зачем они здесь.