— Мастер, можете оставить оружие нам? — поспешно произнес один из дружинников, обращаясь к девушке.

Я удивленно посмотрел на Муромцеву. Виктория нахмурилась, но все же вынула из рукава небольшой стилет. Лев же повернул голову и застыл. И дружинники открыли ворота, пропуская нас на территорию.

— Серьезная у них охрана, — пробормотала девушка, когда мы шли по дорожке к нужному дому. — Скорее всего, у них еще есть и мелкие миньоны, типа крыс, которые могут контролировать всю территорию на земле.

— Это жилой комплекс высокорожденных из старых семей, — пояснил я. — Род многих здесь живущих насчитывает полторы тысячи лет.

— Ваш товарищ из аристократов? — удивленно уточнила Муромцева. — И при этом выбрал профессию репортера?

Я лукаво улыбнулся и пояснил:

— Мой товарищ пройдоха и плут. И просто удачно женился на даме из старого, но обедневшего рода. А вместе с браком и право жить в этом жилом комплексе, а дама получила то, в чем нуждалась.

Виктория понимающе улыбнулась, и я добавил:

— Деньги. Мой друг умеет находить очень горячие и интересные сюжеты и продавать их за хорошую цену. А еще он не гнушается шпионажем и продажей той информации, которую трудно достать и которая дорого стоит.

— Странно, что с таким набором навыков ваш знакомый еще жив, — пробормотала Муромцева.

— Он слишком давно в этом деле. И научился прекрасно отводить от себя подозрения, — пояснил я. — Поэтому я и решил приехать именно к нему. Потому что если он ничего не знает про нашего знакомого, то о нем не знает ни жандармерия, ни братство.

— Полезный человек, — оценила Муромцева.

Некоторое время мы молчали. А затем я уточнил, меняя тему разговора:

— Не понимаю, зачем вы носите с собой оружие.

— На то может быть множество причин, — уклончиво ответила Муромцева. — Например, призыв оружия не выходит у меня достаточно быстро. А возможно, без клинка я чувствую себя так же неуютно, как и без одежды.

Я с интересом покосился на девушку и хотел было уточнить, но Виктория меня опередила:

— И давайте без этого вашего анализа, Василий Михайлович, — раздраженно произнесла она.

— Простите. Это такая же привычка, как ношение вами ножа.

— Очень нехорошая привычка. Потому что вы не чувствуете той грани, которую лучше не переходить.

Я кивнул:

— Понимаю ваше раздражение.

— Не стоит его усиливать, Василий Михайлович, — прошипела Муромцева. — Иначе клянусь всеми богами, до дуэли вы можете не дожить.

Я только пожал плечами:

— Как скажете, Виктория Ильинична. Я бы мог помочь вам разобраться с этой привычкой и снять блок, но…

Я ждал бури эмоций, но Муромцева сумела удержать себя в руках. Просто зло фыркнула и промолчала.