Но я молчал. В голове всё еще звучал голоса из воспоминаний пациента. Всплывали образы непривычно черных астральных оболочек.

Тишину нарушил телефонный звонок. Я медленно потянулся к внутреннему карману, нащупал прохладный корпус, вынул аппарат:

— Слушаю.

— Дежурный лекарь уже сообщил мне, что вам удалось справиться со случившемся! — раздался из динамика бодрый, почти ликующий голос. Радость Дельвига была настолько громкой, что я чуть отодвинул телефон от уха.

— Не справиться, — поправил я, стараясь говорить ровно. — А установить причину. Это только начало большого пути. Впереди ещё реабилитация.

— Главное дело сдвинулось! — перебил он с воодушевлением, как будто боялся, что я успею ввернуть ещё какую-нибудь неприятную правду. — Спасибо вам, Василий Михайлович. Я, конечно же, распоряжусь, чтобы вам выдали премию. И оформлю сверхурочные. И… возьмите завтра выходной. Вам он точно не помешает.

— Напротив, — торопливо сказал я, пока он не отключился. — Завтра я хотел бы поработать с этими пациентами. Это редкий и крайне интересный случай.

В трубке воцарилась краткая пауза, и мне показалось, что собеседник пытался понять, не послышалось ли ему.

— Вот как? — переспросил Дельвиг. — О, это было бы просто прекрасно. Просто… замечательно. Спасибо вам, Василий Михайлович. Большое спасибо.

Я слабо усмехнулся. Представил, как он наверняка ликует от облегчения. Или даже пляшет.

— Пока не за что, — сказал я. — Но случай очень сложный. Не обещаю, что смогу в нем разобраться. Но если вы запишете этих пациентов ко мне на утро…

— Конечно, конечно! — перебил он. — Не извольте беспокоиться. Всё сделаю.

Дельвиг поспешно отключился, как будто боялся, что я передумаю и всё отменю.

Я медленно опустил телефон обратно в карман. Виктория по-прежнему смотрела вперёд и молчала:

— В лекарне находилось шесть пациентов, — тихо начал я, тщательно подбирая слова. — Все были под влиянием этой секты. Они не разговаривали, почти не реагировали. Впали в состояние, напоминающее транс.

Виктория чуть повернула ко мне голову. Свет от фонаря пересёк её лицо, на миг осветив строгий изгиб скулы и напряжённую линию губ.

— Это как? — спросила она, всё так же спокойно, но уже с ноткой осторожного интереса.

Я пожал плечами.

— Словно бы они полностью отдались удовольствию. И всё остальное перестало для них существовать. А их двойники… были все в чёрных пятнах.

Виктория нахмурилась. Потом тихо уточнила:

— Значит… вы узнали что-то о секте?

Я кивнул. И начал рассказывать о том, что мне удалось выяснить. О зелье, о пациенте, об эмоциях, которыми кто-то питался. О фигуре в фиолетовой рясе, которая заметила меня в чужих воспоминаниях.