— Готовы что-нибудь заказать сразу? — уточнила она.

— Позовём, когда определимся, — сказал Виктор, изучая меню. — Пока подайте нам вашего фирменного чая.

Официантка кивнула и исчезла. Я откинулся на спинку кресла, взгляд скользнул вверх — по балкам террасы, где были закреплены магические фонарики. Даже днём они светились тусклым синим.

— И кто же ими руководит? — спросил Круглов.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент к столу вернулась официантка с подносом. Она молча поставила чайник и две чашки.

— Спасибо.

Мы сделали заказ. Я заказал пирог с мясом и сыром. Круглов ограничился пирожками с картофелем и грибами.

И официантка молча удалилась.

Круглов разлил по чашкам отвар. Я взял свою — крепкий настой пах мятой и чабрецом, с лёгким дымком.

— Знаю, что вы давали клятву лекаря и не должны рассказывать о своих пациентах, — осторожно начал Виктор. — Но быть может у вас найдется чего-то чем вы можете поделиться, не нарушая эту самую клятву?

— Мне почему-то казалось, что вы прямо прикажете мне рассказать обо всем, — признался я с легким смущением.

— И тем самым заставив вас закрыться от меня на все замки? — отозвался начальник. — Хоть я не душеправ, но кое-что смыслю в человеческой натуре. К примеру, я отлично вижу, что с вами такой трюк не сработает.

— Но он срабатывает с Муромцевой, — сказал я и сразу же пожалел об этом.

Круглов откинулся на спинку стула и внимательно на меня посмотрел. В его взгляде не было осуждения. Напротив, мне он показался даже теплым.

— Вы очень напоминаете мне своего отца, — внезапно проговорил собеседник. — У него тоже была особенность — он умел быть откровенным, даже когда нужно было проявлять мягкость. Я уважал его за открытость и бескомпромиссность.

Мне подумалось, что этот человек знал моего отца лучше меня самого. Потому как мне князь Юсупов всегда казался достаточно дипломатичным.

— Речь не о моем отце, — напомнил я.

— Он тоже не позволил бы мне уйти от обсуждаемой темы, — покачал головой Круглов и продолжил почти сразу, понизив голос, — Виктория Ильинична достаточно молода, но повидала немало… нехороших вещей. Пока ее сверстники посещали приемы и рауты, пока получали образования в университетах, Виктория проходила жестокую школу выживания на полях сражений.

— Она была на войне? — нахмурился я. — А как же ее семья?

— Вам стоит разузнать все у нее самой. Но смею вас уверить, что Муромцева не слепой последователь моих приказов. Она просто знает цену ошибок, знает, как легко можно потерять жизнь, если проявить беспечность. Мне кажется, что рядом с вами она немного оттаяла. Я даже заметил, что она улыбается, чего обычно за Викторией Ильиничной не наблюдалось. Если бы это касалось любого другого бойца, то я бы непременно сменил его в вашем доме на другого человека.