— Неужели, ночью наконец-то пройдет дождь? — пробормотал я, покосившись на тучу, которая наползала на город плотным одеялом.

Девушка. которая ждала меня у нижней ступени, не ответила. Просто бегло осмотрелась, словно ожидала кого-то увидеть.

— Что-то не так? — удивленно уточнил я.

Девушка на секунду замерла, затем покачала головой:

— Нет, все нормально.

Мы медленно направились к воротам лекарни.

— До завтра, Василий Михайлович, — произнес дружинник, и я кивнул:

— До завтра.

Мы вышли за территорию, молча подошли к авто, и я открыл переднюю дверь. Виктория обошла машину и заняла место за рулем. Завела двигатель и уточнила:

— Домой?

Я кивнул и откинулся на спинку сиденья. И машина выехала на дорогу.

Некоторое время мы ехали молча. Виктория смотрела на тёмное стекло, за которым проплывали огни и силуэты зданий. Наконец, она произнесла:

— Завтра на рассвете мастер Долгопрудный будет ждать вас в парке…

Я взглянул на неё. Строгая линия скулы, выверенная осанка. Только руки слишком крепко сжимают руль, выдавая напряжение.

— Точно. Чуть не забыл. Ну, как раз успею на работу.

Девушка внезапно зло мотнула головой и повернулась ко мне. В её глазах плескалась тревога, которую девушка тщетно пыталась скрывать:

— Очень надеюсь, что у вас есть план, Василий Михайлович, — зло усмехнулась она.

— А как же? — подтвердил я. — И я очень надеюсь, что вы не рассказали обо всем Круглову. Это испортит всю операцию.

Она несколько мгновений пристально смотрела на меня, а затем уставилась на дорогу.

— Вы же понимаете, Василий Михайлович, что если Долгопрудный размажет вас завтра тонким слоем, то Круглов просто меня уничтожит? — произнесла она после паузы.

— Понимаю, — подтвердил я. — Но увы, проигрывать я не собираюсь. Иначе я бы уже отменил завтрашний прием. И скорее всего, написал бы завещание.

Виктория немного помолчала. А затем вкрадчиво уточнила:

— Тогда, может быть, поведаете мне свой план?

Я покачал головой:

— Увы, Виктория Ильинична. Я не могу.

Девушка раздраженно забарабанила пальцами по рулю. Покосилась на меня, но я невозмутимо смотрел в лобовое стекло. Муромцева тяжело вздохнула, но не стала настаивать.

До особняка мы доехали молча. Только когда машина въехала на территорию и остановилась у крыльца, секретарь заглушила двигатель и повернулась ко мне:

— Прибыли, мастер Юсупов.

— Спасибо, Виктория Ильинична.

Я словно невзначай коснулся ее ладони, и тут же отдернул руку:

— Простите, — смущенно произнес я, быстро открыл дверь и вышел из машины.

Гостиная встретила меня тишиной. Даже обычно работающий телевизор сейчас был выключен. Я удивленно нахмурил брови, быстро создал плетение «астрального двойника». И облегченно вздохнул, потому что в доме загорелся знакомый дядин силуэт.