— Вы наверняка скажете, что мое спокойствие ничего не значит, — нервно усмехнулась девушка.

— Вы с этим согласны?

Муромцева резко вскочила, зацепив чашку. Но та не упала, как девушка ее подхватила у самого пола, успев поймать внутрь напиток, который выплеснулся наружу.

— Это впечатляет, — искренне восхитился я.

Виктория подозрительно взглянула на меня, словно проверяя, не смеюсь ли я над ней. Затем поставила чашку на стол и прошлась к окну. Там она остановилась и слегка сдвинула в сторону тонкую штору. Я снова ждал. В воздухе качалось напряжение. Пахло озоном. И казалось неясным был ли это аромат близкой грозы или электричеством тянуло от Муромцевой.

— Иногда мне бывает одиноко, — тихо произнесла девушка, когда я уже не надеялся услышать ее голос.

— Как и всем нам, — подбодрил я.

— Я родилась далеко от этих мест, — она кивнула в сторону улицы. — Отец не признал меня. А матери оказалась не нужна дочь, которая не сможет претендовать на титул. Так я очутилась в приюте. Мне повезло унаследовать силу своего предка, довольно редкую в том мире…

Муромцева посмотрела на меня потемневшими глазами, а потом тряхнула головой. С ее волос посыпались искры

— Я поступила на военную службу в юном возрасте. Не стану лгать, что прошла его с легкостью. Это не так. Мне пришлось несладко. И вовсе не потому, что я девушка. Я сильная и могу за себя постоять. И не только за себя. Но когда я уже даже не надеялась на чудо, случилось оно.

— Что же произошло? — уточнил я, подталкивая Викторию в нужном направлении.

— Все сыновья и бастарды моего отца погибли. А потом и он сам, — девушка выдала это спокойно и почти равнодушно.

Но я заметил, как вокруг Муромцевой собирается тьма.

— Я стала наследницей его фамилии, получила отчество. Титул. Все его имущество.

— Но это не сделало вас счастливой, — закончил я за девушку, когда молчание стало тягостным.

Она коротко кивнула, а потом развернулась, чтобы направиться прочь. Я не собирался ее останавливать. Потому что понимал — она сказала больше чем собиралась. И теперь Муромцевой надо было смириться с тем, что она пустила кого-то постороннего в свою душу. Пусть это и не было по-настоящему, но начало было положено.

Я встал из-за стола, снял халат и надел пиджак. Поправил воротник, выключил настольную лампу с тканевым абажуром, взял стопку карточек и вышел в приемную. В ней уже не было Виктории Ильиничны. Девушка оставила в комнате лишь запах грозы.

* * *

Я вышел из лекарни и на секунду задержался на крыльце. Рабочий день выдался очень долгим, и на город уже начали опускаться сумерки. Над мостовой мерцали фонари, редкие прохожие шагали быстро, не глядя по сторонам, словно торопились по домам. Издалека послышался звук лязгающего трамвая. Воздух был тёплым, но в нём уже ощущалась тяжесть, близкого дождя.