— Я вас таковым не считаю, — смущенно пробормотала девушка.

Мы какое-то время помолчали, и я спросил:

— Думаете, те ребята выбирают крышу, чтобы никто не мог их поймать за руку?

— Полагаю, что с высоты можно запустить способность вроде какой-нибудь птички. И с ее помощью осмотреть окрестности на наличие патрулей или просто лишних свидетелей.

Я хотел было спросить, чем же таким занимаются эти дети ветра, но в последний момент передумал и промолчал. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Что будем делать с полученной информацией? — уточнила Муромцева.

Я пожал плечами:

— Самое очевидное — наведаться завтра после работы в приют святой Елены, про который говорил ваш осведомитель. И там побеседовать с матерью-настоятельницей. Она может знать, с кем общался паренек.

— А адрес того покровителя, к которому ходил Серов?

— Вряд ли там кто-то до сих пор живет, — ответил я. — Судя по тому, как быстро начали исчезать и умирать люди, связанные с культом, эти ребята уже догадались, что их пытаются раскрыть. Уверен, что они залегли на дно.

— Скорее всего, так и есть, — согласилась Муромцева.

— Хотя, если кто-нибудь из Братства может помочь нам в проверке адреса… — задумчиво продолжил я.

— Я попрошу кого-нибудь заглянуть в ту квартирку, — быстро ответила Виктория. — А мы займемся приютом.

— Спасибо, — устало сказал я.

— Не за что, Василий Михайлович, — произнесла девушка. — Мы делаем одно дело. И я думаю, что многие согласятся проверить этот адрес.

— Я не о том, — ответил я.

— А о чем? — удивилась девушка.

— О прыжке, — протянул я после недолгой паузы. — Это было очень запоминающееся событие.

Мне показалось, что Виктория смущенно улыбнулась. Уточнила:

— А что вы почувствовали, когда летели?

— Сначала страх, — честно произнес я. — Высоты я не особенно боюсь, но когда под ногами нет опоры — это выбивает из колеи. Но затем пришло удивительное чувство свободы.

Муромцева кивнула:

— Значит, все это было не зря. Может, однажды мы повторим этот опыт?

— Определенно, — согласился я. — Только вы меня предупредите о том, что задумали.

— Но ведь в этой спонтанности вся соль, — возразила помощница. — Иногда мне кажется, что вы слишком рациональный. Нет в вас мятежного духа.

— Постараюсь воспитать в себе это качество, — с серьезным лицом заявил я. — Начну с занятий по полторы минуты…

— Порой я не понимаю, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.

— Все просто, — я подмигнул девушке, — я почти всегда серьезен, кроме моментов, когда пытаюсь заставить вас улыбнуться.

Муромцева тряхнула волосами и сосредоточенно смотрела на дорогу, я же задремал, откинувшись на спинку кресла. Проснулся же я от ее голоса: