— Но хочу отметить, что рекламная кампания у этого «Теплого Слова» весьма хороша. Кто откажется от возможности стать идеальным и безгрешным? Таким могут похвастать только святые.

— Они бы не стали хвастать, — возразила Муромцева. — Это грех.

Невольно усмехнулся:

— Вы очень осведомлены об учении Высшего.

— Я много читаю, — ответила Виктория.

Я на секунду задумался, а затем протянул:

— Мне не совсем понятна только одна вещь. Почему Анечка так не понравилась этим сектантам? И почему они пытались запретить Серову с ней общаться.

Муромцева пожала плечами:

— Вероятно, смекнула, что дело этого «Теплого Слова» не изначально благое, а дешевый балаган. Поэтому и запретили Серову общение. Аколит секты не должен сомневаться в том, что организация исключительно правильная.

— Скорее всего так и есть, — согласился я.

Мы подошли к припаркованной машине. Муромцева села за руль, я же коснулся ручки и хотел было открыть дверь, как за спиной послышалось:

— Мастер жандарм.

Я обернулся. В нескольких шагах от меня, переминаясь с ноги на ногу, стояла Анечка.

— Слушаю, — с улыбкой произнес я.

Воспитанница приюта осмотрелась по сторонам и подошла к машине.

— Я хочу кое-что вам рассказать, — неуверенно произнесла она.

— То, о чем тебя заставила умолчать мать-настоятельница? — уточнил я, и девочка кивнула:

— Мать Ольга очень переживает за меня. И желает мне добра, — произнесла она.

Я указал на заднюю дверь машины:

— Садись.

Девочка быстро подбежала к авто, открыла дверь и уселась на заднем диванчике. Я же занял переднее сиденье и обернулся.

— Настоятельница переживает за меня. Она говорит, что нельзя рассказывать о себе посторонним, чтобы не случилось беды.

— Хорошо, что вам повезло с такой наставницей, — мягко ответила Виктория.

Аня вновь схватила кончик ленты и дернула ее. Потом раздраженно отбросила косу за спину.

— Саши, наверное, уже нет в живых, — неуверенно произнесла девочка, делая вид, что рассматривает рукав форменного пиджака.

— Почему ты так думаешь? — осторожно уточнил я.

Анечка замялась, а затем нехотя произнесла:

— Это сложно объяснить, мастер.

— За время работы я сталкивалась со многими вещами, которые сложно объяснить, — ответила за меня Муромцева. — Мир разнообразнее, чем мы привыкли видеть. В нем хватает вещей, в которые нельзя поверить. Но они существуют.

Девочка закусила нижнюю губу. А затем произнесла:

— Я вижу людей не так, как многие. Я словно вижу их души. Поэтому матушка и не хотела, чтобы я это говорила. В такое трудно поверить, и кажется, что…

Я воровато осмотрелся по сторонам, а затем повернулся к воспитаннице и, понизив голос, произнес: