— Звучит разумно, — пробормотала девушка и переложила на свою тарелку несколько кусков мяса.

Поначалу мы ели торопливо. Но утолив первый голод, я плеснул в чашку из заварника немного чая. Затем добавил в него ложку тягучего меда, которым нас облагодетельствовал граф Толстой.

— Хорошо-то как, — прикрыла глаза Виктория Ильинична и откинулась на спинку лавки.

Я приготовил для нее напиток и придвинул поближе.

— Балуете вы меня, — улыбнулась девушка.

— Подкупаю, — поправил я собеседницу, но Муромцева покачала головой:

— Со мной такое не сработает, мастер Юсупов.

Я хитро прищурился:

— Все мы имеем слабости. И у вас они есть. Быть может, вы любите котов?

— И обязательно заведу около сорока кошек к старости. А еще буду постоянно твердить, что раньше было лучше.

— А это не так?

На мгновенье на лицо девушки набежала тень. Она покосилась на меня, а потом пожала плечами.

— Нам всегда кажется, что трава зеленее у соседа в саду. И прошлое выглядит чуточку привлекательнее, чем было на самом деле. Вы же душеправ и знаете, как работает человеческая психика. Мы склонны помнить события выборочно.

— Вы правы, — вынужден был согласиться я. — Старики тоскуют не о прошлом, а о самих себе прежних.

Мы посмотрели на веранду, где Петр Феликсович продолжал учить Волкова игре в шахматы. Парень хмурился и, казалось, даже не замечал, как его противник довольно усмехается.

— Я очень благодарен вам за то, что вы помогаете дядьке. Рядом с вами он стал меньше замечать травму колена.

— Вероятно ему просто ему помогают новые снабодья, — предположила Виктория Ильинична.

— Дело не в них, — я покачал головой. — Поверьте, корень его страданий не только в физической ране. Но он не хочет впускать меня в свое сознание, чтобы я помог.

— Его можно понять, — девушка пожала плечами, а потом продолжила, — не всем хочется, чтобы кто-то копался в их воспоминаниях и мыслях.

— Никому не хочется, — поправил я помощницу.

— Но вы ко всему прочему ему не чужой человек. И Петру Феликсовичу еще жить с тем, что вы можете узнать его самые мрачные тайны.

— Да нет у него каких-то жутких тайн, — отмахнулся я.

— Вы так думаете? — горько усмехнулась Виктория и поднялась на ноги. — А я почти поверила, что вы мудрый душеправ, который способен на чудо.

Муромцева направилась к дому. Я последовал за ней. Игроки за доской отстраненно с нами попрощались и вновь вернулись к своему поединку. Я неспешно пересек пустую гостиную, поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату. Сел в кресло и задумчиво посмотрел в окно. А затем вынул из ящика стола чистый лист и принялся отмечать вещи, которые удалось раскопать.