— Вазы… — выдохнул Боттом, его глаза расширились.

— Именно. Мы распиливаем глыбу не поперек трещины, а вдоль нее. А сама трещина… — я провел жирную угольную линию точно по разлому, — она перестает быть дефектом. Она становится осью симметрии. Сердцем композиции. Представьте: вы заполните ее мастикой, смешанной с толченым золотом. Шрам станет золотой жилой.

Я отступил от камня. Эскиз жил своей жизнью. Теперь и они это увидели — два монументальных, парных произведения искусства.

Старые мастера молчали. В их глазах упрямство боролось с изумлением. Я одним росчерком угля я вывернул их мир наизнанку.

— Гениально… — прошептал Боттом. — Но…

И тут старый мир нанес ответный удар.

— А нутро-то как выбирать прикажешь, философ? — проскрипел тот самый мастер с бородой. В его голосе звучала не злость, а тяжелое торжество человека, нашедшего, наконец, изъян. — Форма-то у тебя гнутая. Долотом тут и за год не справишься, только расколешь под конец. Красиво рисуешь, спору нет. Только сделать такое — невозможно.

И он был прав. Их технологии действительно не позволяли такого.

— Невозможно, если работать по-старому, — спокойно ответил я и, снова взяв уголек, начал чертить на земле. Вместо плавных изгибов теперь ложились контуры машины. — Ваш станок давит. А нам нужно резать. Смотрите. Мы берем полую трубку из колокольной бронзы. Коронку. Она тверже, лучше абразив держит. На торец наносим корундовую крошку. Приводим во вращение, но не от общего вала, а от отдельного, с маховиком, чтобы скорость регулировать. И подаем к камню не рычагом, а вот таким винтовым механизмом. — Мой уголек вычертил суппорт с микрометрическим винтом. — Коронка будет не бурить, а вырезать в камне аккуратный цилиндр. Керн. Прошли на нужную глубину — вынули керн. Сместили станок — вырезали следующий. И так выбирать породу, как ложкой мякотку. Быстро, чисто и без малейшего риска.

Я закончил. Передо мной на камне был чертеж машины. Боттом и мастера смотрели то на эскиз ваз, то на чертеж станка. Два удара. Один — в сердце их художественных представлений. Второй — в основу их технологий. Мат в два хода.

Боттом, как истинный прагматик, первым пришел в себя.

— Молодой человек… — в его голосе звучало потрясение, — вы понимаете, что только что сэкономили казне тысячи рублей? И сохранили мою репутацию… Этот станок… он же изменит все!

Старый мастер с бородой медленно подошел к камню. Он провел своей огромной, мозолистой ладонью сначала по рисунку вазы, потом по чертежу станка. Затем поднял на меня свои выцветшие, глубоко посаженные глаза.