Желудок скрутило в ледяной узел. Гильош…

Господи, да это же Эверест точной механики.

— Этот станок наносит на металл узор такой сложности, что его невозможно подделать. Я хочу, чтобы наши новые ассигнации были защищены так же. — Он сделал паузу, голос его стал жестче. — Однако Бреге свой секрет не продает. Мои инженеры из Монетного двора бились над этой задачей год. Привезли мне вот это.

Он презрительно щелкнул пальцами.

— Громоздкое, неуклюжее чудовище, которое ломается после десятого оборота. Они говорят, что секрет в особом сплаве резцов и системе… как его… двойных эксцентриков. Пробовали — металл крошится, узор рвется. Что вы думаете об этом, мастер?

Кажется, он проверяет знаком ли я с терминологией, или мой успех с печатью — просто счастливая случайность.

— Мне кажется, дело не только в эксцентриках, Ваше Императорское Величество, — ответил я, и мозг включился на полную мощность. — И не столько в сплаве. Главный враг здесь — микровибрации. Если станина станка «дышит» даже на волосок, самый лучший резец даст рваную линию. Нужен фундамент, который гасит колебания. Возможно, установленный на свинцовой или песчаной подушке.

В его глазах промелькнул интерес. Он ожидал услышать о «секретах мастерства», а получил анализ.

— А резцы… — продолжил я, входя в азарт. — Их нужно не просто закаливать. После закалки в металле остается колоссальное внутреннее напряжение. Его необходимо снимать — проводить многоступенчатый, медленный отпуск при строго контролируемой температуре. Тогда сталь станет вязкой, а не хрупкой. Она будет резать, а не крошиться.

Александр слушал, на его лице медленно проступало то же выражение, что и у Боттома на фабрике. Выражение человека, который понял: я вижу не следствие, а причину.

Я знал, что палился своими знаниями. Но что мне могут предъявить?

— Так вы считаете… это возможно? Построить такую машину здесь, в России?

— Все возможно, Ваше Величество. Если подходить к делу с расчетом, а не на глазок.

— Создадите для России такую машину, мастер Григорий, — он чеканил слова, как монеты, — и ваша мастерская получит звание «Поставщика Двора Его Императорского Величества».

Иди ж ты! Поставщик Двора… За этими словами стояло больше, чем золотая табличка на двери. Это вечный пропуск. Гарантия того, что ни один чиновник, ни один гвардейский хлыщ не посмеет даже косо посмотреть в твою сторону. Настоящая, юридически заверенная свобода делать то, что я хочу.

И тут в наш сугубо деловой разговор вмешалась третья сила.

— Сын мой, — голос Марии Фёдоровны был мягок. Подойдя, она встала рядом со мной и положила свою тонкую, сухую руку мне на плечо. Жест — чистая демонстрация. — Ты ставишь перед ним задачу государственной важности. Но требуя невозможного, нужно дать и соответствующие средства.