Ее взгляд, устремленный на сына, говорил: «Ты нашел гениальный инструмент, но я покажу тебе, как им правильно пользоваться».

— Чтобы создать такую машину, мастеру потребуется и талант, и полная поддержка казны. И, — она сделала паузу, — ему нужно достойное место. Государственная задача требует государственного подхода.

Она формулировала условия. И Александр, на мгновение нахмурившись, понял: его мать только что виртуозно превратила прагматичный приказ в акт монаршей милости, за который я теперь буду обязан и ей тоже. Вот это женщина.

— Вы правы, матушка, — сказал он, чуть склонив голову. — Мастер получит все необходимое.

Он снова посмотрел на меня. Ждал ответа.

Я сделал глубокий вдох. Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Для меня будет честью послужить России, Ваше Императорское Величество. Я принимаю этот вызов.

Мой ответ был дан. Казалось, на этом все и закончится: меня вежливо проводят, оставив один на один с невозможной задачей. Но Мария Фёдоровна не спешила. Отойдя к своему столу, она смерила меня взглядом, который из почти теплого вновь стал острым.

— Государь, — произнесла она, обращаясь к сыну, но каждое слово летело в меня. — Я разузнала кое-что. Мастер Григорий, хоть и обладает гениальным талантом, по своему положению — всего лишь мещанин. Бывший подмастерье. Его талант связан по рукам нашими же уставами, — продолжала императрица, не замечая бури в моей голове. — Это несправедливо. И, — она сделала акцент, — это невыгодно для казны.

Мещанин… Мещанин? В смысле? Звягинцев, ты гений механики и полный кретин в юриспруденции этого века. Строил планы, рисовал чертежи своей «империи», не удосужившись прочитать простейший свод законов! Думал, достаточно купить здание, как в двадцать первом веке, где любой мог зарегистрировать ООО за полчаса? Наивный дурак. Уже видел в мечтах вывеску со своим именем, а по факту — не имел права даже нанять подмастерье без разрешения какого-нибудь вшивого цехового старосты.

Холодный пот прошиб мгновенно. Оболенский. Он-то, в отличие от меня, все это прекрасно знал. С улыбкой наблюдал, как я вкладываю все деньги в этот «сарай на Невском». Ждал. Ждал, когда я, как слепой щенок, уткнусь в стену уставов и регламентов, чтобы явиться спасителем. Моим «благодетелем». Решил бы все проблемы «одним звонком», накинув на меня новую, уже неразрывную цепь долговых и моральных обязательств. Хитер, чертяка. Расставлял капканы на годы вперед.

Погруженный в свои мысли, Александр нахмурился. Теперь он смотрел на меня, но видел уже бюрократическую помеху на пути к своей гильоширной машине. Подняв руку, он щелкнул пальцами, и из-за портьеры бесшумно выскользнул секретарь.