А как отправить?

Фельдъегерь, привезший письмо, должен был уехать. Погруженный в расчеты, я совершенно забыл о нем. Мысль о том, что придется дергать Воронцова, писать Сперанскому или, не дай бог, пробиваться на аудиенцию к Императору, привела в уныние. Я оказался беспомощен перед простейшей задачей доставки.

Стоя в пустой гостиной, тупо глядя на пакет, я ощущал себя глупо.

— Ну что, Гриша. Закончил? — голос Толстого, раздавшийся из темного угла, заставил меня вздрогнуть. — А теперь думаешь, как письмо отправить?

Граф сидел в глубоком кресле у остывшего камина, укрывшись пледом.

Медленно повернувшись, я увидел, как он откидывает плед и поднимается из кресла. Волосы всклокочены, взгляд ясен и насмешлив.

— Вы… — начал я, но он остановил меня жестом.

— Я, — подтвердил он. — Комендант этой крепости, сам «назначил». Коменданты, знаешь ли, обязаны знать обо всех, кто входит и выходит. И о тех, кто не выходит — тоже.

Подойдя ближе, он обошел меня вокруг, цокая языком.

— Почти неделя, Григорий. Получилось?

Он ткнул пальцем в мой запечатанный пакет.

— Похоже, что так, — признал я. — Только теперь эту «депешу» нужно доставить по адресу. Признаться, ума не приложу, как.

Толстой громко, от души расхохотался, не заботясь о спящем доме.

— Эх, мастер, мастер… Голова у тебя… Все рассчитаешь, все взвесишь. А под носом ничего не замечаешь. Ты что, всерьез думал, будто государев гонец оставит пакет на пороге и ускачет?

Подойдя к двери на кухню, он рявкнул так, что зазвенела посуда:

— Прапорщик! Явись пред светлы очи!

Удивленно вскинув брови, я уставился на дверь. Через минуту из кухни появился гонец. Только теперь это оказался не запыленный, официальный фельдъегерь, виденный три дня назад. Передо мной стоял румяный, сытый юноша лет двадцати в расстегнутом мундире и домашних туфлях. В одной руке — надкусанный пирог, в другой — кружка с парным молоком.

— Здравия желаю, ваше сиятельство! — бодро отрапортовал он Толстому, пытаясь одновременно прожевать пирог. — Здравия, господин Саламандра!

Я смотрел на эту картину, и мозг отказывался ее принимать. Государев курьер с секретной миссией… пьет молоко на моей кухне.

— Познакомься, Григорий, — с удовольствием произнес Толстой. — Прапорщик Ильин, к вашим услугам. Почти неделю гостит у нас. Оказывается, у него строжайший приказ: дождаться твоего ответа, чего бы это ни стоило, и доставить его лично в руки генералу Ермолову. А ты, витающий в эмпиреях, об этом и не догадывался.

В этот миг на пороге кухни появилась Анисья, вытирая руки о передник.

— Федор Иваныч, случилось чего? — проворчала она и, заметив прапорщика, всплеснула руками. — А ты чего тут, соколик? Я ж тебе еще пирогов приготовила. Ишь, исхудал весь на казенных-то хлебах.