Анна подняла на нее глаза.

— Что вы знали?

— Что мать его не к добру ходит. Линка после нее сама не своя была. Сидела на кухне, руки трясутся, а Тимурке улыбается: “Все хорошо, солнышко, иди мультик смотри”. Я один раз спросила, чего эта старуха хочет. Лина сказала: “Чтобы нас не было”.

Соня резко вдохнула.

— В смысле?

Зоя посмотрела на нее с усталой жалостью.

— В прямом, девочка. Только богатые люди редко говорят прямо. Они говорят “подумайте о будущем ребенка”, “не разрушайте чужую жизнь”, “вам же будет лучше уехать”. А если не понимаешь — находятся те, кто объясняет грубее.

Анна снова посмотрела на экран.

Пальцы сами набрали ответ Кире:

“Что значит была девочка? Кто она?”

Сообщение ушло.

Три секунды. Пять. Десять.

Ответа не было.

Анна позвонила.

Гудки шли долго.

Один. Второй. Третий.

На пятом вызов сбросили.

Соня взяла телефон из ее рук и написала быстрее, чем Анна успела остановить:

“Это Соня, дочь Марка. Ответьте. Моя мама ничего не понимает. Мы в квартире Лины.”

— Соня!

— Что? — Дочь посмотрела зло. — Думаешь, если писать вежливо, она расскажет тайну про мертвого ребенка мягче?

Анна хотела осадить ее, но не смогла.

Потому что Соня была права.

Вежливость закончилась в тот момент, когда Лина вошла в зал с Тимуром за руку.

Телефон завибрировал.

Кира:

“Уходите из квартиры. Сейчас.”

Следом:

“Я не могу говорить. Мне звонили с номера В.П. Они знают, что телефон у вас.”

Анна почувствовала, как холодная волна поднялась к горлу.

— Нам нужно уходить, — сказала она.

Зоя Степановна уже метнулась в прихожую, несмотря на возраст и тяжелую походку.

— Я же говорила, без хвоста надо было! Может, у подъезда кто стоит.

— Мы приехали на такси.

— Такси тоже люди вызывают. Люди видят. Люди звонят.

Соня крепче сжала рюкзак.

— Мам, а ключ?

Анна машинально коснулась сумки.

Ключ был при ней. Переложенный утром из вечерней сумочки в обычную кожаную, где между влажными салфетками, помадой и старым чеком из аптеки теперь лежала вещь, из-за которой исчезла женщина.

Возможно, не одна.

— У меня.

— Тогда идем.

В коридоре квартиры Лины Анна остановилась.

Она не знала почему. Может быть, потому что воздух здесь был слишком живой: на полке стояла кружка с недопитым чаем, на спинке стула висела детская кофта, в раковине лежала ложка с засохшей кашей. Все говорило: человек вышел ненадолго.

Человек собирался вернуться.

Анна посмотрела на фотографию Тимура на холодильнике. На детский рисунок, где мужчина стоял рядом, но отдельно. На магнит в виде моря.

“У Лины была девочка.”

Где ее фотография?

Если девочка существовала, если родилась и умерла, почему в квартире не было ни одного видимого следа? Ни рамки, ни игрушки, ни свечи, ни имени. Только тишина вокруг пустого места.