Лидочка застыла, явно сбитая с толку. Вместо привычного визгливого лепета или трусливого скулежа директора, которого она втайне презирала, девушка увидела перед собой человека, от которого веяло абсолютной, подавляющей властью.
— А-анна Семеновна в бухгалтерии сидит, железную дверь изнутри шваброй подперла, плачет… — запинаясь, доложила секретарша. — А Николай Петрович Шевцов у себя в кабинете. Путевые листы какие-то в печке-буржуйке жжет. Сказал, что у него приступ язвы начался и ему срочно в больницу надо. Уезжать собрался.
— Приступ язвы, значит, — я холодно усмехнулся. — Понятно. Острое воспаление хитрости. Будем лечить хирургическим путем.
Я расстегнул две верхние пуговицы сорочки, расправил плечи, привычным жестом зачесал волосы назад. Выдвинул нижний ящик директорского стола. Среди кучи бессмысленных партийных циркуляров обнаружился заветный трофей прежнего хозяина, припрятанный «на особый случай» — нераспечатанная зеленая коробка с настоящим французским одеколономJacques Bogart . Дефицит высшей пробы.
Щедро плеснув на ладони, я растер терпкую жидкость по шее и скулам. Дорогой, тяжелый древесно-кожаный аромат мгновенно убил в кабинете запах перегара и страха.
— Виктор Сергеевич, вы куда⁈ — всплеснула руками Лидочка, когда я решительным шагом направился к выходу. — На балкон? К ним нельзя спускаться! Закидают камнями!
— На балкон выходят свадебные генералы и политические импотенты, Лидочка, — бросил я через плечо. — А мы пойдем делать из бунтующего пролетариата наших верных миноритарных акционеров. Иди за мной. И захвати из шкафа зеленую папку с ведомостями по остаткам продукции.
В коридоре второго этажа стояла звенящая тишина, резко контрастировавшая с ором улицы. Возле кабинета зама по снабжению, зажав под мышкой два пухлых кожаных портфеля, суетился сам хозяин — Николай Петрович Шевцов. Плешивый, с оплывшим багровым лицом и бегающими крысиными глазками, он трясущимися руками пытался закрыть дверь на два оборота ключа.
Из-за соседней бронированной двери аккуратно высунулся нос главного бухгалтера — Анны Семеновны Громовой. Женщина неопределенного возраста, затянутая в колючую мохеровую кофту, с монументальной прической «гнездо глухаря» и в роговых очках, выглядела так, будто ждала расстрельную команду.
— Виктор Сергеевич! — истерично зашипел Шевцов, едва не выронив ключи при моем появлении. — Вы с ума сошли⁈ Нам надо через задний ход уходить! Через котельную! Там у ворот мой дежурный «Рафик» прогретый стоит. Валить надо! Гегемоны совсем ошалели, они же нас на ремни порежут!