Я откладываю меню за ненадобностью.

– Кола, как понимаю, тоже отменяется?

– Попробуй кинотто. Та же газировка, только на основе апельсинов и мирта. Горьковато, но необычно.

Мы делаем заказ, и пока пиццайоло крутит нам пиццы и запекает их в печи, болтаем обо всем подряд.

– Как твои родители справляются с разлукой?

Марсель, мечтательно расслабленный всю дорогу, вдруг настораживается. Его цепкий проницательный взгляд пробирает до костей.

– Никогда не интересовался их формулой счастья. Они по-прежнему любят друг друга. Вот уже 40 лет.

– Невероятно!

– У моей матери пылкий темперамент. Она обожает жару, вино и ненавидит Канаду. Отец не жалует алкоголь, не переносит сиесту и восхищается матерью. Возможно, в их случае сработал закон противоположностей. Они разные, как лед и пламень, но как-то притянулись друг к другу.

«Интересно, на кого он похож больше?»

– Все хорошо? Ты выглядишь расстроенной.

– Твоим родителям можно позавидовать, раз им удалось сохранить чувства.

– Твоим повезло меньше?

– Моих объединяет иная страсть.

– И какая же?

– У нас, можно сказать, целая династия акушеров. Живи ты Нью-Джерси, то хоть раз слышал бы о Магдалене и Дэвиде Фростах.

– Вряд ли я воспользовался бы их услугами, – смеется Марсель. – Какие они?

– О! Если Маргарет Тэтчер прозвали «железной леди», то мама получила бы звание стальной.

– А отец?

– Моя отдушина.

Нам приносят заказ, и какое-то время мы оба предаемся грехопадению, ублажая изголодавшиеся чрева.

– У тебя очень важная профессия, – произносит Марсель, покончив с трапезой. – Помогать жизни явиться на свет – это божье благословение вроде художественному или музыкальному дару.

– Наверное, ты прав.

– Должно гордиться своим ремеслом, но ты как будто ему не рада.

– Я иду проторенной дорожкой. Если ты в детстве мучился, оттого что не знал, где твое место, то я – оттого что за меня это место выбрали.

– Но…

– Не всем хватает смелости пойти против семьи, – я с грустью улыбаюсь Марселю, ведь признавать слабость и нерешительность стыдно и неприятно. – Даже вы не принимаете экспериментов в рецептах, чтя вековые традиции национальной кухни. А моя мать может быть чересчур убедительной, если считает то или иное решение лучшим. Мои идеи для нее как тот ананас. Должно быть, я сотворена из меди, раз не смогла отстоять право выбора.

Слова вылетают сами собой. Я чувствую, что мне нет смысла скрывать от Марселя правду, ведь он видит меня насквозь. А он вдруг придвигает свой стул к моему и, оказавшись совсем близко, берет меня за руку.

– Ты забываешь, что сам по себе ананас вкусный, его не обязательно добавлять в пиццу. А еще есть куча других блюд, где он будет к месту. И сравнив себя с медью, ты не учла, что к мягким металлам относится и золото. Возможно, ты себя просто недооцениваешь.