– Слушай, Дэвид, парень Эби зовет нас в Италию, чтобы познакомить с семьей. Я сказала, что не поеду, пока не обновлю гардероб!
Папа смотрит на меня и удивляется:
– Детка, но почему ты расстроена? – Он усаживается рядом и чешет лоб. – Это несколько неожиданно, поэтому в ближайшие месяцы поехать точно не получится, у меня много плановых клиенток. Но летом я могу взять недельку, почему бы нам не отправиться в небольшое путешествие?
– Потому что даже если вы оба соберетесь, мама не позволит этому произойти! Она же как крадник, лишает самого желанного!
Папа и Ба неестественно умолкают и напрягаются.
– Она за моей спиной, да? – спрашиваю я и оборачиваюсь. Мама замирает, как и выражение боли в ее глазах.
– Идем-ка, Дэвид, – произносит бабуля. – Девочкам надо поговорить.
***
Мама оседает на стул, словно туманная дымка. Вот бы мне провалиться сквозь землю!
– Эбигейл, когда мы стали чужими? – спрашивает она, и ее слова, словно соль, сыплются на открытую рану. – Я всегда желала тебе лучшего. Неужели это так плохо?
Мне хочется усмехнуться, они с Коди отлично поладили бы, но вместо этого я отвечаю:
– Нет, но твои методы переходят границы.
Мама молчит и почти не моргает.
– Прости! – я сдаюсь, как сдавалась тысячи раз. – Давай просто забудем этот разговор. Скажу Марселю, что вы слишком заняты, он поймет. Я даже не надеялась, что вы согласитесь.
– Ты любишь его? – внезапно спрашивает мама.
– Что?
– Если ты мотаешься на край света ради пары дней в объятиях мужчины, разве это не любовь? Если ставишь под угрозу карьеру, разве это не любовь? В противном случае это либо глупость, либо инфантильность. Такого я никогда не поддержу, но все это на тебя не похоже. Так что это?
– Да, он мне дорог! – выкрикиваю я, и от подступающих рыданий перехватывает горло. Я слишком долго терпела, и моя боль неудержимо рвется наружу. – Ты настолько идеальная, настолько одержима видимостью безупречной жизни, что вряд ли это поймешь. Но я не такая, как ты!
Я вижу, как мама поднимается. Знаю, она пройдет мимо – так она поступает с теми, кто перестает ее интересовать. Но мама подходит и обнимает меня. Так, как всегда хотелось мне. Так, как обнимают своих детей, если им страшно или горестно. Уткнувшись в ее плечо, я с воем изливаю все накопившееся напряжение.
Да, черт возьми, я люблю его!
Но как врач могу вам сказать, любовь нельзя вырезать или вылечить.
Она не лечится!
И когда я обмякла в маминых руках, она ласково произносит мне на ухо:
– Раз он тебе действительно так дорог, то я поеду с тобой.
Глава 16. Ко дну
В комнате стоит прохлада, отчего спится настолько крепко, что невозможно услышать будильник. И когда я приоткрываю один глаз, то вижу, что случилось то, чего я больше всего боюсь. Я проспала!