Скидываю с себя одеяло, бегу в ванную и умываюсь ледяной водой. Накануне мы проговорили с мамой весь день, а потом еще долго сидели в гостиной, возможно, впервые наслаждаясь компанией друг друга. Несмотря на то, что по всем показателям меня можно считать взрослой женщиной, мне все так же хочется прижаться к маме, когда болит душа.

Вчера подарило мне ключик к ее сердцу, но сегодня выставило за это счет.

– Почему они не разбудили меня?

Я запрыгиваю в брюки, застегиваю блузку на первые две пуговицы и спешу вниз. Выскочив в коридор, я слышу возню в спальне родителей. А когда дверь распахивается, навстречу мне выбегает мама в таком же состоянии, что и я. Она не накрашена, а ее идеальная стрижка торчит в разные стороны.

– Быстро в машину! – командует она, расчесывая волосы пальцами.

От этой сцены мне становится так смешно, что я не могу сдвинуться с места.

– Эби, я ни разу в жизни не опаздывала! Ты на меня плохо влияешь! – пеняет она и тащит меня вниз.

Папа сидит в машине и постукивает по рулю в такт любимой песне. Он не смотрит на время, как все мужчины, и при виде нас на его лице расползается ехидная усмешка.

– Скажешь хоть слово – убью! – грозит мама, и он вскидывает руки в знак капитуляции.

Всю дорогу мы смеемся, как ненормальные: мама тому, что сама от себя такого не ожидала; папа, что зря всю жизнь доверял маминому будильнику; я оттого, что избавилась от многолетнего гнета. Когда ты знаешь, что за спиной есть тыл, ты можешь покорить мир. И даже сдвинуть горы.

Сутки летят быстро. Мама много шутит с пациентками, улыбается новорожденным малышам и подмигивает мне при любом удобном случае.

На перерыве я вспоминаю, что так и не написала Марселю. Шарю по шкафчику, ощупываю карманы одежды, но не могу найти телефон. Меня вызывают в палату, я возвращаюсь к работе и забываю об этом до утра.

В конце смены мы с мамой идем к раздевалкам.

– Я только что виделась с доктором Рэдиссоном. Он лестно отзывается о тебе, – не без гордости сообщает она.

– Не думала, что он может быть высокого мнения о женщинах.

– Он – высококлассный врач, в больнице только это имеет значение.

– Возможно, но я слишком устала, даже чтобы радоваться.

– Эби, а что у вас с Коди? – вдруг спрашивает мама, и я останавливаюсь так резко, что уборщица врезается в меня тележкой со шваброй. Мама окидывает ее сердитым взглядом, женщина сереет, а я извиняюсь и спешу прочь. Мама не отстает.

– У нас с Коди ничего нет, – отвечаю я на повисший вопрос. – Мы объяснились, и он все понял.

– Жаль мальчика. Он так на тебя смотрит!

– Ты опять за свое? – хмурюсь я, но мама миролюбиво улыбается.