– Конечно нет! О чем ты?

– Нам надо поговорить, Эби! – с пугающим тоном заявляет Марсель и вздыхает так глубоко, что мне становится страшно.

– Да, ты прав! – дрожащим голосом произношу я, и вижу, как он стискивает челюсть. Подавив тревогу, я сажусь рядом с ним и складываю руки на коленях.

– Почему ты здесь? – неловко начинаю разговор, но Марсель не выдерживает.

– Эби, что происходит? Почему ты так странно себя ведешь? Почему не отвечаешь на мои звонки?

– Ты что, прилетел, чтобы это выяснить? – ахаю я. Зеленые глаза недобро темнеют, я спешу объясниться: – Телефон разрядился. Он где-то дома, а я, как ты заметил, только что вернулась.

– Ты забыла дома телефон? – с недоверием уточняет Марсель, а мое сердце заходится в бешеной скачке от того, что я собираюсь ему сказать.

Марсель тянется ко мне, но я поднимаю руку и останавливаю его, мысленно прося прощения за этот жест.

– Мне тоже есть, что сказать, – сглатываю я. – Не знаю, как так получилось, но после поездки я не могу выбросить тебя из головы. Ты заставил меня чувствовать себя красивой и желанной, подарил чудесный праздник, который я никогда не забуду. Но…

– Эби, ты пытаешься расстаться со мной? – сухо спрашивает Марсель, и я не выдерживаю, беру его за руку.

– Не перебивай меня. – Я вкладываю в просьбу больше твердости. – Вернувшись, я испытала бесконечное одиночество. Мне везде мерещится твой голос. Я ищу тебя взглядом и не нахожу. И я не могу так больше!

Марсель закрывает глаза. На его красивом и без моих признаний уставшем лице появляется тень отчаяния.

– Не могу без тебя! – провозглашаю так громко, что он вздрагивает. – И я хочу познакомиться с твоей мамой. Хочу приезжать к ней на праздники, находить горсти монет на подоконнике и следовать всем традициям, но только смешным. И чтобы наши отцы спорили о какой-нибудь ерунде. – Я делаю небольшую паузу, понимая, что надо заканчивать. – Поэтому если твое приглашение все еще в силе, то я и мои родителя прилетим летом в Тоскану.

Марсель с минуту молчит, всматриваясь в мое лицо. В его глазах я вижу полный сборник итальянских ругательств.

– Иди-ка сюда, Эбигейл! – медленно и угрожающе требует он, но прежде чем его руки успевают меня схватить, я бросаюсь наутек. Весело хохоча я бегу по лестнице на второй этаж, надеясь, что успею выиграть фору, но Марсель ловит меня за руку перед кроватью. Я разворачиваюсь и резко дергаю его на себя, и мы падаем на мягкое одеяло. Переиграв соперника, я пользуюсь его секундным замешательством и забираюсь сверху. Я прижимаюсь к нему всем телом, тяжело дыша.