– Я обязательно приду! – Его слова звучат тихо, спокойно, но для меня подобны раскату грома. Однако в этот раз я знаю, что он сделает все возможное и невозможное, чтобы сдержать обещание.
Попрощавшись с Марселем, бабуля забирает коробки и поднимается к себе в спальню. Моя родная, мудрая женщина понимает, как нужны нам эти мгновенья.
Мы остаемся одни и более не сдерживаем чувств. Наши губы воссоединяются, закружив в потоке страсти. Марсель подхватывает меня, как пушинку, и усаживает на кухонный остров; я прижимаюсь к нему всем телом, чтобы так он мог унести частичку меня с собой.
Он отстраняется первым, прижимаясь лбом к моему.
– Не останавливайся, – хриплым до неузнаваемости голосом молю я, и он страдальчески улыбается.
– Нужно уважать бабушкин дом. – Он целует меня в нос и, ненадолго прижавшись к моей щеке, помогает мне слезть.
«Не торопись. Наслаждайся чтением».
Перед тем, как уехать, он сохраняет свой номер в моем телефоне и совершает демонстративный звонок.
– Теперь ты всегда будешь со мной! – говорит он.
Я прижимаюсь к двери, провожая его удаляющуюся фигуру, а затем и машину, и, задирая голову к небу, произношу:
– Всегда!
Глава 12. Суждено
Чьи-то ласковые руки гладят меня по голове и, разлепив одно веком, я вижу склонившуюся надо мной Ба.
– Просыпайся, милая! Занимается вечер.
– Который час?
– Начало седьмого. Пора собираться, иначе твоя мать сравняет мой дом с землей, – смеется она.
– Стоит ли упоминать, что она твоя дочь?
Бабуля присаживается на край дивана и пожимает плечами.
– Однажды дети вырастают, и ты не можешь на них повлиять. Или не хочешь. Настает их черед набивать собственные шишки.
Потирая глаза, мне чудится, что говорит она не о маме, а обо мне. А еще аромат цитрусового пирога, который раздается по всему дому.
– Зачем ты так поступаешь со мной? – жалуюсь я. – Ты же знаешь, нельзя приходить к маме сытой!
Бабушка лишь смеется над моими стенаниями и хлопает в ладоши – знак, что больше будить не будет. Я сползаю с дивана и все так же с одним открытым глазом шлепаю на кухню.
Мы один на один – я и пирог. Вблизи он пахнет еще вкуснее и выглядит аппетитнее. Я и опомниться не успеваю, как мой рот набит нежным бисквитом, пропитанным сочным апельсиновым курдом. Я вся в сахарной пудре, словно торопливый ночной воришка, что крадет еду из холодильника, пока все спят.
– Кто же приступает к десерту до основного блюда? – раздается за моей спиной, и я зажмуриваю глаза так сильно, что в них пляшут голубые пятна.
Марсель стоит в проходе и улыбается той своей улыбочкой, которая выводит из себя за пару секунд. Вообще-то я могу назвать десерт, который не нуждается в основном блюде, но тогда мы точно никуда не поедем.