– Ты пишешь картины? – спрашиваю я, рассматривая кисти и мастихины.
– Это громко сказано. Максимум, что я могу – наваять копию, отдаленно напоминающую оригинал. – Марсель расстилает на полу брезент и устанавливает на него мольберт. Пока он ищет чистый грунтованный холст, я выбираю краски.
– В живописи я позволяю себе не стремиться к идеальному результату, а просто наслаждаться процессом, – продолжает он, водрузив холст на мольберт. Я передаю ему поднос с бутыльками краски, он долго смотрит на них, а затем обращается ко мне: – Мне нравится смешивать одну краску с другой, всегда интересно, что получится в итоге. И всегда получается… что-то новое.
Он задерживается взглядом на моих губах. Его голос звучит тише и ниже, будто говорит он не о простой гуаши. В этот миг хочется стать полотном, принимать каждый мазок кисти и выйти совершенством из его рук. Мы оба не можем больше терпеть.
Я ринулась к Марселю с такой пылкостью, что поднос с бутыльками падает к нашим ногам – с некоторых слетают крышки и цветные брызги разлетаются во все стороны. Марсель запускает пальцы в мои распущенные волосы и чуть запрокидывает голову, покрывая шею дразнящими поцелуями. Колени подгибаются, и мы оседаем на брезент. Я стягиваю с Марселя футболку и глажу его загорелый рельефный торс, пока он расправляется с пуговицами на моей рубашке. От его прикосновений приятно тянет внизу живота. Штаны и шорты летят прочь, куда-то в сторону стола, а налившаяся от желания грудь освобождается из кружевного плена. Я судорожно охаю, когда Марсель набирает краску на широкую кисть и обводит ею розовый ореол. Тот отвечает ему призывной твердостью, и Марсель довольно улыбается. Он усаживает меня к себе на колени, и я впускаю его, не оттягивая блаженства. Я отдаюсь во власть скорости, а он, придерживая меня за талию, продолжает свободной рукой рисовать на груди. А когда выдыхаюсь, Марсель свергает меня на спину и входит так глубоко, что я чувствую себя краской на его палитре. От жестких быстрых движений мы задыхаемся в исступлении. Мои пальцы скользят по разлившейся на брезент краске и впиваются в разгоряченную плоть. Я близка к звездам! И Марсель дарит мне весь небосвод…
Я готова расплакаться от счастья, накрывшего меня с головой. Этот мужчина не только мой кислород.
Он – мой космос.
Глава 15. Материнское сердце
Мы сидим в ванной, задернувшись занавеской. Я обвиваю колени руками, сложив на них голову, пока Марсель гладит меня по спине и смывает разноцветные свидетельства нашей страсти. К счастью, краска хорошо сходит, иначе трудно было бы объяснить, что со мной произошло.