Потом он клятвенно обещает познакомить меня с флорентийской кухней. Из названий, слетающих с его губ, я мало что понимаю. И даже на слух не могу определить вкусно ли это и опасаюсь нарваться на нечто вроде блинов на свиной крови.

– На завтрак я приготовлю кростини – хрустящие белые хлебцы с нежнейшим печеночным паштетом, томатами и грибами.

– Хорошо, что я уже поела, – рассеянно замечаю я, когда мы выходим на Пьяцца дела Репубблика к большой детской карусели с лошадьми.

– Эби, ты же взрослая девочка! – отнекивается Марсель, но я не слушаю его.

– Аргумент не засчитывается!

В поздний предпраздничный час детей на улице мало. Я уговариваю Марселя поговорить с карусельщицей, и она пропускает нас.

– Что ты творишь?! – сокрушенно качает головой Марсель, обнимаясь со мной у расписного лошадиного крупа. И перед тем, как смутить сотрудницу аттракциона поцелуем, отвечаю ему:

– Выбираю быть счастливой!

Очутившись дома, я переодеваюсь в свободные шорты и рубашку, а Марсель – в хлопковую футболку и домашние штаны. Мы зажигаем огни, открываем вино и устраиваемся в гостиной.

Марсель рассказывает о том, что дом достался ему от деда, как и виноградники в Монтальчино, за которыми приглядывает его мать.

– Твой отец не касается винодельни?

– Нет, он никогда не чувствовал к этому страсти, в отличие от меня.

– И мамы?

– Она там выросла. Вместо крови по ее венам бежит виноградный сок, как она сама говорит. Думаю, ее чувства намного глубже, чем просто страсть. Ты ведь слышала, что мы с ней говорили сегодня?

– Да, поняла по разговору.

– Она спрашивала о тебе. Хочет с тобой познакомиться.

– Что же ты ей рассказал? Что одна сумасшедшая бросилась со склона в снежный буран?

Марсель смотрит на елку и поджимает губы.

– А ты бы хотела с ней познакомиться? – спрашивает он погодя.

Я знаю, что в Италии мужчины трепетно относятся к матерям, и вопрос о знакомстве с женщиной, подарившей ему жизнь, берет мажорный аккорд моей души.

– Да, – не лукавлю я.

– Вы поладите, – с облегчением выдыхает Марсель. – Она тоже ценитель искусства. Радуется любому куску глины. – Он кивает куда-то на полку и до меня доходит, чья рука чувствуется в доме.

– Вы часто видитесь?

– Нет, я постоянно в разъездах. Мы встречаемся только тогда, когда оба в Тоскане.

– А что за мастерская у тебя наверху? – вспоминаю я. – Ты так и не рассказал.

– Я обещал показать. Ты хочешь взглянуть сейчас?

До Рождества остаются считанные часы, но гостей мы не ждем и торопиться нам некуда.

Мы поднимаемся на второй этаж и входим в просторную студию с высокими потолками и панорамными окнами в пол. В дальней стороне стоит рабочий стол и шкаф с книгами, банками и бумагой. К стене прислонен сложенный мольберт, рулон брезента и пустой подрамник.